Последние времена

Руки дрожали, когда наполнял рюмку, от переполнявшего меня волнения даже не заметил, что перелил коньяк через край. Тут же жадно поднес рюмку ко рту…

И сразу вспомнил слова призрака: «Поймай-ка сначала себя».

– Ни хера! – заорал я и швырнул рюмку на пол. Грохот разбитого стекла оглушил меня.

А затем воцарилась тишина, которую больше не осмелились нарушать ночные гости.

Глава шестая

(повествование не от первого лица)

Ирина Валентиновна Золотцева, дородная темноволосая женщина, как раньше говорили, с остатками былой красоты, которую она отчаянно пыталась удержать на своем сорокапятилетнем лице, выслушала сообщение секретарши и вновь прочитала имя на визитке.

– Так он не сказал, что ему надо?

– Нет. Но мне кажется, это опять касается Ковалевской.

– М-да! – скривила губы Золотцева. Однако сделала над собой усилие, не стала воротить нос. – Но ведь полиция уже приходила к нам. И не одиножды.

– Он частный детектив.

– Не было печали. Ладно, пригласи его.

Визитер был человеком еще молодым, весьма привлекательным.

Единственное, что его портило, – опухшее лицо и мешки под глазами. Такое ощущение, будто он находился на вечеринке, продолжавшейся не менее недели. Ирина Валентиновна предложила ему сесть.

– Слушаю вас, Юрий Геннадьевич.

– Я по делу Елены Алексеевны Ковалевской.

– Полиция уже несколько раз допрашивала и меня и моих сотрудников….

– Я не полиция. И ни о каком допросе речь не идет. У меня на это нет полномочий. Обычная дружеская беседа.

– Отказаться могу?

– Если вам есть что скрывать.

– Ни в коем случае, – резко бросила Золотцева, чувствуя, как похолодело в груди.

– Тогда разрешите первый вопрос?

– Прежде чем вы его зададите, я хочу кое-что узнать и о вас.

– Пожалуйста, – ответил Юрий и уныло уставился на бутылку минеральной воды на столе. Душа горела и бесилась, разбитая рюмка с коньяком давала о себе знать.

– Вот как! – произнесла Золотцева. – Если верить Интернету, ваше агентство – на должном уровне.

– Да, в отличие от полиции я распутываю самые сложные дела, – как само собой разумеющееся произнес Георгиев.

От его слов сердце Золотцевой застучало сильней. Она напряглась, хотя всеми силами постаралась скрыть волнение. Однако Юрий его уловил.

«Интересно, чего она опасается?»

Испуг собеседницы подвел его к мысли, что действовать следует очень осторожно, в каждом ответе возможен подвох и уход от истины. Впрочем, он к подобному привык.