Последние времена

Время идет, технические возможности наших славных органов увеличиваются, а улучшения с раскрываемостью преступлений не наблюдается. Наоборот, сейчас менты стали еще большими кретинами. Даже не поговорили со мной – бывшим мужем убитой. Или… втихаря проверили мое алиби, поняли, что к делу не причастен и решили не трогать лишний раз «конкурирующую фирму».

В последний раз я видел Лену в 2016 году, а ныне уже 2023! Летит времечко, летит.

– Подозреваемые есть?

– Не знаю, – горько проговорила Наташа.

 – Я ничегошеньки не знаю.

Мне стало безумно жаль бывшую тещу, с которой я не слишком хорошо ладил. Горе сближает. К тому же Наталья воспитывала дочь без мужа, он умер. Единственное дитя – и такой кошмар!

– Юра…. У меня к тебе просьба…

– Любая.

– Ты очень занят?

– У меня есть несколько дел… А что?

– Я об убийце Леночки… Не мог бы подключиться к поискам этого ублюдка?

Такого поворота я не ожидал. Мне действительно нужно интересное дело, чтобы выйти из депрессии.

Но я рассчитывал на богатого клиента, пока еще в мире сыска я лицо серьезное! А что может заплатить Наталья? Да и не стану я брать с нее никаких денег.

Наташа будто прочитала мои мысли:

– Ты мне скажешь сколько…. Давай номер карточки.

– Прекрати, – буркнул я. – Я с Леной жил, пусть недолго. Отыскать ублюдка, блин, моя обязанность.

– И когда сможешь приступить?

– Завтра. Точнее – сегодня. Посплю еще несколько часов и начну. Как с тобой связаться?

– Вот моя визитка….

От меня не укрылось, как Наталья доставала визитку – левая рука спокойно скользнула в карман и быстро вытащила маленький клочок бумажки. А ведь в свое время моя теща очень плохо работала левой рукой.

– Вылечилась? – кивнул я.

– Совсем недавно. Я поставила на больное место чип. Чуть больше месяца – и рука заработала, как в детстве. А я, дура, 7 сначала резко выступала против чипирования. Ты, кстати, не поставил себе такой же?

Я не ответил, да и она не допытывалась.

Сейчас кроме смерти дочери ее ничто не интересовало.

– Переночуешь у меня? – спросил я.

– Нет… пойду, пожалуй.

– Куда? Ночь глубокая.

– У меня машина.

Я ее не удерживал, проводил до машины, пообещал скоро позвонить. И вернулся к себе.

Сказать, что я пережил шок – ничего не сказать. Потрясение было столь велико, что пришлось снова опустошить рюмку, потом еще одну… У меня не осталось любви к Лене, да и не было ее никогда.