Летопись голодной стали. Ростки зла

Мне стыдно за то, что я тогда почувствовал… Вигнар и Истред – две потери, за которые я ответственен. Ты знаешь наши уставы, Климек. Любая смерть в походе возлагается на плечи того, кто ответственен за отряд.

– Так ты порки боишься? – Климек скривил брови. – Да, у Харальда рука тяжёлая.

– Дело всё в морали, а не в том, что мою жопу надерут, как следует. Хотя, второе тоже заставляет напрягаться.

– Тогда давай вместе со мной. – Климек улыбнулся, облокачиваясь набок и упираясь локтем в покров травы.

 – В бордель. Расслабишься, как следует. Надерешь зад шлюхе перед тем, как возьмутся за твой. Уж лучше так, чем угрюмо ждать кары.

Оба усмехнулись. Ветер подул, вздымая под звук треска хвороста ввысь снопы ярко горящих искр.

– Сколько лет мы с тобой знакомы, Дункан. Сколько мы уже прошли. – Климек наблюдал за тем, как одна за другой искры улетучиваются в тёмную бездну над их головами. – Бывали ситуации и похуже этой.

– Да, было и похуже.

Климек посмотрел на Дункана.

– У нас дружба с тобой измеряется не одним годом, а ты никак не хочешь мне рассказать о своей жизни. О жизни до того, как ты стал Соколом.

– Нечего рассказывать. – Дункан положил в сторону меч и точильный камень. – Моя жизнь – это борьба между плохим и наихудшим, что чередовались между собой.

– А помнишь Ярпена? Того нахального ублюдка? Ну, который ублюдок какого-то там изрядно богатого дворянина или купца? Самодовольная морда, приехавшая к нам с желанием стать доблестным братом по оружию.

Однако его честь оказалась меньше его мошонки.

– Помню его отчётливо, – сказал Дункан.

– Он долго держался в наших рядах. Его грязь все терпели. Вечно он мнил себя выше других, ибо считал себя потомком благородных кровей. И метился быть командиром, зная, что среди нас все равны, за исключением Харальда. Но он всячески стремился изменить наш уклад. Ну а после главного испытания…

– Да, я помню. Его первое задание, в котором вся его доблесть, честь и самоуверенность улетучились, будто их не было.

Его нашли изрубленным секирой в водосточной канаве близ поселения Костелье.

– Чем выше задерёшь нос, тем больнее упадёшь, – сказал Климек. – Он считал, что подавал высокие надежды, восхвалялся перед своими родными в письмах, которые чуть ли не каждый день отсылал. А потом его тело разбухло и прогнило от стоячей и вонючей воды. Вот такая судьба ожидала его. Он был плохим Соколом.