Летопись голодной стали. Ростки зла

Увела старая прислуга, когда в зале начался настоящий ужас… Я пытался найти её. Нашёл прислугу. Она мертва. Где сама дочь царя, я не знаю… Пожалуйста, найдите её…

– Ещё чего! – Дункан эмоционально отмахнулся. – Я не вернусь в тот адовый котёл! Меня это не касается! Вообще!

– Умоляю Вас! – Чуть ли не моля его, мужчина готов был пасть перед ним на колени. – Она ведь ещё ребёнок совсем! Ни в чём не повинное дитя! За что ей было видеть весь этот кошмар? За что ей испытывать всю боль, что ей причинят эти злодеи?! Она ведь ещё ребёнок!

Дункан нервно дышал.

Конь его нервно дёргал головой. Позади, на нижних ярусах – смех и веселье. Здесь, на площади, во дворце – уносящие жизни лязганья мечей, гогот бойни.

– Я заплачу… – Мужчина торопливо достал из кармана коричневого камзола позвякивающий мешочек. – Здесь много, очень много… Найдите её…

Глаза наёмника, серые и впалые, глядели на мешок с деньгами. Его дыхание постепенно выравнивалось, разум успокаивался.

Он тяжело вздохнул. Потом посмотрел на мужчину.

У того было видно, как наворачиваются слёзы.

– Где мне искать её? Город большой! Её могли увести куда угодно! – шипел наёмник, но уже более спокойно, нежели раньше.

– Я бежал со всех ног, поднимаясь по тёмным винтовым лестницам, когда понял, что будет дальше. Я видел, как вооружённый отряд большой линией входит в чёрный ход дворца. Я предупредил служанку, а сам побежал за стражей. Со служанкой договорились, что детей царя она выведет из дворца к царским конюшням. Сына успели увести напавшие.

Возможно, его пленили. А дочь смогла сбежать с пиршества вместе со служанкой. Однако добралась ли она до места, я не знаю… Проверьте. Царская конюшня. Она за несколько переулков отсюда.

Дункан глубоко вздохнул.

– Хорошо. Я постараюсь. А вы… Бегите отсюда, и больше сюда не возвращайтесь. Здесь пахнет смертью.

Потом он опустил тяжёлый взгляд на протянутую руку. Мужчина держал её довольно долго. В руке жирный мешок с деньгами.

Наёмник взял его. Мало ли что будет дальше? А деньги пригодятся в дороге.

После чего он отвёл коня в конюшню, снова привязал поводья, а потом ринулся через закоулки высоких серых строений.

Елена, спотыкаясь и придерживая длинный подол своего зелёного платья, нервно оглядывалась. Её дыхание срывалось в отчаянии, глаза истерически горели. Везде горела смута, везде люди убивали друг друга. Стражники схлестнулись с этими разбойниками, что учинили за царским столом резню. Их доспехи были смуглыми, тёмно-серыми.