Летопись голодной стали. Ростки зла

Ну и говорю: какого хера ты травишь своим пойлом честный народ? Втираешь бодягу всякую? Я же сказал: налей мне чистого спирту! Тот, значит, начал мямлить что-то, типа только водка есть. Ну я ему, значит, говорю: «Либо гони назад сребреники, либо ищи мне спирт». Ну а у него бегали в помощницах две молоденькие такие девочки, симпатичные весьма: одна блондинка, пышногрудая, жопа как горный орех. Видели такие когда-нибудь? Я видел. На ярмарку привозили, из Аланариса. Ну вот, значит, такая из себя красотка. И брюнеточка, худенькая, тоже ничего, есть за что ухватиться.

Ну вот эта брюнеточка и говорит мне: «Мол, может, решим этот вопрос как-нибудь? Не надо старика калечить». Просила меня молящими глазами. Ну я и нашёл решение: занялся её жопой в сарае, неподалёку от кабака. Запашок неприятный там был, но от этой сосочки пахло, что надо. В общем, расплатилась она своей натурой. А старика я оставил в покое. Мало того, согласился пить его дрянь, другой же не было. Вот на какие чудеса способна женская натура. А ведь она была девственница, что и без всяких там пропаж в Брутспере в наше время – диковина редкая.

Елену от этого рассказа перекосило. Девушка вздула губы, смотря куда угодно, только не на этого похотливого словоблуда.

Дункану стало стыдно. Ему одному было известно, кто сидит перед этими грязными и неотёсанными болванами. Кто внимает их мерзопакостной речи. И он потёр лоб своей ладонью в перчатке.

– Интересный рассказ. А главное – с моралью. Женская душа способна сотворить с мужчиной всё что угодно.

И то, что в наше время девственниц всё меньше, тоже правда. – Тот, кто сидел справа от Дункана, слабо ухмыльнулся.

– Всё-таки, с нами девушка. Можно было бы и отстранится от конкретизации некоторых моментов, – подняв тяжёлый взгляд, сказал Дункан.

– Ой, я и забыл про это, – фальшиво сожалея, мужчина, который рассказывал эту историю, приложил руку к губам. – Приношу, мадам, мои наиглубочайшие извинения.

Но Елена не обратила на него внимания. Её взгляд всё время притягивала та повозка.

Чуть склонившись, она заметила выглядывающий из-за её края конец чьей-то руки.

– А вообще, бабы любят, как это называется… открытость и честность. А я открыт в своих выражениях и честен в своих словах, – не умолкал гнусавый голос мужчины.

– А ты? – вдруг спросил мужчина в кожаной куртке, горящими и как-то странно улыбающимися глазами смотря на Елену. – Ты у нас не потеряла невинность? Ведь в наше непростое время сохранить её очень-очень трудно.