Летопись голодной стали. Ростки зла

Подогнувшись на передней левой, он сделал выпад колющим. Дункан вновь успешно парировал его атаку, отступая назад маленькими шажками. Тогда бандит стремительно атаковал его непрекращающимся напором ударов, наносящихся с разных сторон. Наёмнику пришлось отступать. Этот оказался куда проворнее и любой контратакующий выпад мог стоить ему необратимых последствий.

Елена забежала за коня и спряталась. Тот нервно брыкался, привязанный к столбу дерева, громко ржал и бил копытами о травянистую землю.

Дункан всё отступал. Последний, четвёртый, завертелся в вихре атаки, выпрыгнув из-за плеча своего дружка. Дункан увернулся от его атак пируэтом, резко отринул. Парировать такие атаки было очень сложно.

Третий занёс меч над головой. Дункан опёрся на подогнутые ноги, принял удар сверху мёртвым блоком, потом резко крутанул клинок влево, опуская меч бандита вниз, саданул его лбом, потом пнул размашисто ногой в грудь, заставив его выронить свой меч, и с громким криком пронёс клинок за своей головой и срубил голову разбойника с его плеч.

Багровый фонтан выплеснулся из перерубленной шеи, окропил плечи и грудь падающего на живот тела, полил траву, окрасив её в кровавый цвет. А голова, слетев с плеч, упала в её пышный покров с застывшей гримасой отчаянного крика на губах.

Дункан резко переступил, встав в боевую стойку. Остались только они: раззадоренный смертями наёмник и бандит в кожаной куртке, крутящий блеклые кинжалы меж своих пальцев.

Темноволосый оскалил зубы в улыбке.

– Именно мне достанется честь убить тебя. И именно мне одному достанется награда – я трахну твою спутницу. И сделаю это не один раз. А потом изрешечу её тело на полоски и оставлю на пир воронам.

Дункан с рыком кинулся на бандита. Тот умело уворачивался вольтами, однако его кинжалы были слишком коротки, чтобы достать до тела наёмника. Переступая ногами, бандит прогнулся под рубящим ударом, вынырнул из-под руки и резанул Дункана в бок.

Тот вскрикнул, спешно отходя и оборачиваясь, на что словил двойной колющий удар кинжалами в район солнечного сплетения и живота. Отражать такие было крайне неудобно. Клинки бандита были мелкими по сравнению с его мечом. А рана, нанесённая бандитом, давала о себе знать ноющей болью от каждого резкого движения любой части тела. Отступая, Дункан плясал в кружащемся танце, поддаваясь навязыванию такта ловким и умелым разбойником.