Сага о каджитах: Скрытая угроза

Ты многое умеешь. – Тхингалл поднялся и взял свою рубашку, но надевать её не спешил.

– Я многое читала из различных книг. Все знания, которыми я пользуюсь здесь, исходят от чёрных букв на пожелтевших страницах. Но мне приятно, что ты подчеркнул это как достоинство нашей семьи. Мне не говорили подобного никогда до сего дня. – Нисаба села на закрытый сундук, положив руки на колени и смотря на Тхингалла. – Тебе так очень даже идёт. Ты стал более… грозным, что ли, – она улыбнулась, слегка прищурившись.

Каджит ничего не ответил, лишь молча улыбнулся, глядя на каджитку.

Они были одни в шатре. Снаружи была слышна повседневная суета: смех обитателей лагеря и звучание точившегося лезвия о круглый точильный камень. Здесь же была абсолютная тишина. Пара не нарушала её, лишь обменивалась молчаливыми взглядами, которые говорили о многом.

Тхингалл подошёл к каджите, от чего та не спеша встала, всё ещё держа скрещенные руки ниже живота. Он заглядывал в её ярко-голубые глаза, в её узкие вертикальные зрачки.

А Нисаба не отводила своих глаз, напротив, охотно встречая взгляд каджита всей своей открытостью.

– Нисаба, я…– начал каджит в пол слова, но не смог закончить. Каджитка, подавшись пылкому желанию, резко обвила шею Тхингалла своими лапами и страстно поцеловала его. Рубашка упала рядом и Тхингалл обнял Нисабу, не менее горячо отвечая на поцелуй. Он крепко прижимал её к себе, чувствуя, как в его груди с ужасной силой заколотилось сердце. То же самое чувствовала и каджитка, что увлеклась своими страстями, позабыв обо всём на свете.

Пара не боялась обжечься той горячей пылкостью, что словно окутала их, воссоединяя две души в одну, лишая их тела каких-либо преград для воссоединения. Вскоре, они лишились и одежды, забывшись в пламенной любви.

Они долго лежали вместе. Нисаба прижалась к Тхингаллу своим обнажённым телом, скрывшись под тонким меховым одеялом, положив свою голову ему на грудь, закрывая своё тонкое, яркое личико тонкими локонами гладких каштановых волос, спадающих на тело каджита, и водя своими тонкими пальцами по его прессу.

Каджит, положив свою лапу под голову, молча смотрел на потолок шатра, что скрывался в тени от вечернего света, в это мгновение позабыв обо всём, в том числе и о своей причёске.

В шатёр вошёл Джи’Зирр. Увидев их, он словно оцепенел, лишившись речи. Каджит открыл рот, пытаясь сформулировать свои мысли нелепыми движениями лап и отрывистым произношением гласных, но у него этого не получалось.