Сага о каджитах: Скрытая угроза

– Что верно, то верно! – широко улыбнулся М’Айк Лжец. – Нам не интересны разборки среди людей. С Вашего позволения мы поедем дальше, не причиняя никому неудобства…

– Езжайте. И больше не задавайте навязчивых вопросов, иначе пожалеете, – солдат посмотрел на Ахаз’ира, после чего жестом приказал своей группе двигаться дальше.

Джи’Зирр ударил поводьями и повозка со скрипом тронулась по дороге.

– Кто тебя тянет за язык, Ахаз’ир «Любопытный каджит»? – проворчав, М’Айк Лжец сел на скамью, скрестив лапы на груди.

 – Уж и так ясно, кто это у них попался. Очередной вояка-норд, бьющийся за свободу своего Скайрима от гнёта Империи.

– Но в этом же нет ничего плохого, – сказал Ахаз’ир, понимая, что его любопытство могло стоить неприятностями всем и, в особенности, жизни его другу.

– Эта война порождает среди местных нордов ненависть ко всем чужакам, – сказала Нисаба, слегка вздохнув. – Мы сбежали сюда, скрываясь от Империи, но и здесь мы наткнулись на притеснения.

– Разве вы не должны поддерживать Сопротивление? Ведь, если Империя победит, то негде вам будет скрываться.

 – Ахаз’ир недоуменно посмотрел на Нисабу.

– Империя сильна. Если мы встанем на сторону Сопротивления и проиграем, то весь Эльсвейр пожалеет о таком вероломстве, а мы будем разыскиваться чуть ли не по всему Тамриэлю, – ответила каджитка. – Станем ненавистными со стороны наших же сородичей, которые горько поплатятся за наш поступок.

– Значит, страх перед Империей заставляет вас постоянно убегать, – заключил Ахаз’ир.

– Это не страх. Мы не хотим, чтобы из-за нас страдали многие и многие. Мы не хотим тонуть в луже ненависти со стороны наших же сородичей. Наш народ и так находится не в лучшем положении, что вынужден расселяться по другим странам Тамриэля в поисках достойной жизни. Но везде мы встречаем око Альдмерии и кнут Империи, – сказала каджитка.

Ахаз’ир не проронил больше ни слова. Он посчитал, что мало понимает нынешнее положение дел. С рождения он, как и Тхингалл, прожил в Рифтене и ему далеко не известны причины всей пучины ненастий, что нависла над этой провинцией.

Он молча склонил голову, отведя взгляд в сторону дороги, по которой они спускались с очередной возвышенности.

Спустя некоторое время лошади ступили на большой тракт, прямо пролегающий вдоль теперь уже ровно текущей реки. Владения Рифта заканчивались здесь.

– Вот мы и во владения славного ярла Балгруфа выехали, – словно пропел нотами М’Айк Лжец.

Луна на ночном небе ярко освещала путь.