Поход самоубийц

Глаза у него были серые, маслянистые, не выражающие ничего; лицо же не покидало выражение предельной скуки, словно бы все происходящее здесь являлось для него неимоверно нудной рутиной, которую хочешь не хочешь, но нужно терпеть.

– Ведьма, значит? – протянул он, продолжая перебирать длинными пальцами, походившими на паучьи лапки, по медальону Ленса. – Весьма любопытно… Не припомню, чтобы мне поступали депеши из Гафрана о том, что к нам скоро прибудет один из агентов.

– Мы действовали скрытно, чтобы не спугнуть эту отродье, – ответил Ленс.

 – Тем более, у меня есть подозрения, что она лишь мелкое звено большой цепочки. Именно поэтому я не доложил о своем приезде – но собирался явиться сразу же после того, как колдунья попадет в мои руки.

– О, не сомневаюсь, – уголки губ Рихтера чуть скривились, видимо, изображая улыбку. – А кому же предназначена четвертая лошадь?

– Как я уже упоминал – у чернокнижницы есть сообщник, и не один, – не смутился Ленс. – Однако в самый последний момент негодяй успел ускользнуть.

Но я уверен, что мерзавка выложит все, что знает, пред тем, как взойти на очищающий костер.

Вокруг наступила звонкая тишина, нарушаемая лишь тихим ржанием коней и криком птиц. Все это время толстяк не сводил с Птахи заплывших глаз, буквально раздевая ее взглядом. Посмей жирдяй дотронуться до нее хоть пальцем – она вмиг сделает ему второй рот прямо под кадыком. И плевать на весь этот маскарад – если будет нужно, Птаха отправит к Троице, Создателю, Костлявому и прочим богам любого, кто посмеет встать между ней и Эмили.

– До меня дошли слухи, – наконец нарушил молчание Рихтер, – что несколькими днями ранее из Келлена в сторону Итеса выдвинулся отряд, в который входят два нелюдя – притом один из них шрау – оборотень, чернокнижник и несколько опасных преступников. Вам об этом ничего неизвестно?

– Шрау спокойно разгуливает по Адрину? – изобразил искреннее удивление Ленс. – Но как такое вообще может быть?

– Увы, некоторые наши братья служат Троице лишь на словах, – покачал головой Рихтер.

 – Души же мерзавцев подтачивает скверна, выгрызая все хорошее, точно червяк, поселившийся в сочном яблоке. Шрау был заточен в одной из наших тайных тюрем, но не более чем месяц назад был передан в руки некому господину, который увез его в неизвестном направлении. По бумагам же следовало, что шрау не выдержал очередной… беседы с нашими палачами и отправился на Ту Сторону.

– Мерзавцы, – поморщился Ленс.