Поход самоубийц

Письму, чтению, точным наукам, языкам, умению держаться в седле, орудовать копьем, стрелять из лука… А еще – преследовать и истреблять врагов Троицы.

– И как же так вышло, что теперь ты спокойно якшаешься с теми, кого должен ненавидеть? – поинтересовалась Птаха. – Или одно другому не мешает? Должно быть Гессер пообещал озолотить тебя, раз ты согласился отступиться от веры.

Если ее слова и задели Ленса, то виду он не подал. Лишь бросил на нее, идущую по левую руку, быстрый взгляд.

– Люди меняются, – сказал он, обходя лежащего посредь дороги пьяницу, дрыхнувшем прямо в луже.

– Вряд ли, – горько усмехнулась Птаха.

Какое-то время они шли молча, размышляя каждый о своем. Птаха думала о том, что Спайк остался точно таким же, каким она его запомнила: самодовольным, готовым броситься в драку по любому поводу, думающим только о себе. Удивительно, что он вообще согласился на эту авантюру. Не иначе, дела его были совсем плохи.

Изменилась ли за прошедшие года сама Птаха? Да нет, наверное. Все же сложить кинжалы в футляр и спрятать его в комоде под ворохом белья оказалось недостаточно для того, чтобы начать новую жизнь, хотя когда-то она считала иначе.

А быть может, в глубине души она и сама не хотела меняться, оттого так легко согласилась на предложение Гессера.

– Раз уж мы играем в вопросы и ответы: что случилось с твоей дочерью? – вдруг спросил Ленс.

Птаха вспыхнула и невольно сжала кулаки, как делала каждый раз, когда вспоминала про Эмили.

– Кажется, я сказанул лишнего, – в примиряющем жесте поднял ладони Ленс.

 – Прошу прощения. Я не хотел задеть за больное.

– Все в порядке, – соврала Птаха и с шумом сглотнула: – Просто… просто ее украл один близкий мне человек. Точнее, тот, кого я таковым считала.

– Понимаю, – без капли иронии сказал Ленс и, взглянув в его зеленые глаза, Птаха отчего-то поняла, что он не врет. Не сказать, чтобы ей стало сильно от того легче. Разве что чуть спокойнее.

Пообедать они зашли в вытянутую харчевню с низким потолком и отсутствующей стеной.

Вместо нее меж толстых столбов были натянуты сетки, защищающие от надоедливой мошкары.

– Как давно ты знаешь Спайка? – сказал Ленс и вцепился зубами в куриную ножку с золотой корочкой.

Они заняли самый дальний стол, подальше от шумных компаний и поближе к выходу на хозяйственный двор, таким образом, чтобы видеть все входы и выходы в корчму. Притом эту едальню они выбрали не сговариваясь, сразу же двинув прямо к ней, стоило им только оглядеться.