Порок

Аналогичные действия патологоанатом проделывает, отбирая по маленькому кусочку от каждого органа умершего человека для гистологического исследования, чтобы определить причину смерти. Эту процедуру рано или поздно проходит каждый, перед тем как дают старт похоронной процессии, причем, независимо от причины смерти – была ли она насильственной или нет. Исключение лишь одно – гибель от старческой дряхлости, вскрытие в таких случаях не грозит. Можно сказать, людям есть к чему стремиться.

Комната, несмотря на изрезанный вдоль и поперек труп, оставляла радужное впечатление: была наполнена дневным светом, который беспрепятственно проникал во все углы операционной.

Снежный кафель на стенах, белый цвет раковин, белый халат Рюриковича и его ироничный настрой создавали противоречивую картину.

Помимо трупа на анатомическом столе, еще две каталки с телами усопших под накрахмаленными простынями ожидали своей очереди к Рюриковичу. Странно, но, как казалось Евгению, все умершие утонули в безмятежной обстановке.

А главный диссонанс окружающей картины – верхняя часть головы Рюриковича, не прикрытая хирургической маской: красное лицо с черными, выпученными, бегающими глазами.

– Ладно, пошли, докончу потом, – важно произнес Рюрикович.

Они вышли из операционной, направились вдоль холодного коридора и зашли в хранилище. Для Евгения запах формалина в операционной был сроднен аромату от кутюрье по сравнению со зловонием, которое он ощутил, как только они с коллегой переступили порог трупного зала.

Сжатый смрад задушил Евгения. Идущий впереди Рюрикович, хорошо осведомленный о гипертрофированной чувствительности Евгения к запахам, обернулся и протянул лицевую повязку. В ответ Евгений покачал головой, привычно прижав нос к локтю.

Картина была жутковатой, и дело было не столько в трупах, которыми была заполнена комната, а в том, как они лежали. Полусумрачное помещение было пронизано многоярусными полками, на некоторых из них тела лежали навалом, причем лицом к лицу, независимо от пола и возраста.

Это обстоятельство объясняется хронической нехваткой мест, а об отдельном месте в холодильной камере и речи быть не может. Места в холодильном хранилище на вес золота и доступны только людям с деньгами или связями.

Евгений без укора оглядывал полки с трупами, за многие годы работы следователем он уже привык к столь скабрезной обстановке. Но она подтолкнула его к сомнению в непоколебимой истине, что «на том свете все равны».