Порок

– Притворство вам не к лицу. Если позволите, не побоитесь, я закончу свою мысль.

Евгению ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия.

– За девять лет ваши фантасмагории с каждым разом становились все лучше и безупречней…

– Слушай, я не желаю выслушивать бред, тем более от насильника, – Евгений говорил категоричным тоном, но сказать, что он нервничал, было нельзя. Ведь в этой комнате был только один хозяин.

– Вам не свойственно стремление к совершенству?

Последний вопрос немного рассмешил Евгения, он смягчился.

– Вы готовы и дальше заниматься самоудовлетворением, но в какой-то момент вы желаете натурализоваться и найти ключи к ее телу. Так?

– Бред! – крикнул Евгений.

– По вашей реакции я могу сделать вывод, что я прав.

Евгений ничего не ответил, он поднял подбородок и надменно посмотрел на Воинова. Всем видом он демонстрировал, что ему все равно, что говорит арестант. Но Воинов был другого мнения и вновь заговорил о былой теме.

– Но вам мешают ваши же предрассудки, боязнь коллег, которые окрестят вас геронтофилом, как только узнают о вашей связи с женщиной намного старше вас.

– Бред! – повторил Евгений.

– Бред? Я скажу вам, что такое бред! Это когда вы насилуете старушку, а все в один голос о вас вопрошают: «Что же такого он в ней нашел?», но без ноток осуждения вашего поступка, а только сожаление. А когда насилуют несовершеннолетнюю девочку, никому и в голову не приходит мысль задаться аналогичным вопросом, всем все понятно и ясно, ведь во всех нас живут скрытые педофилы, не так ли, господин следователь?

– Хочешь оправдать свои убийства тем, что в жизни есть подонки хуже, чем ты…

В этот момент в комнату заглянула Антонина Николаевна с вопрошаемым взглядом.

– Все, заканчиваем! – Евгений встал, подозвал конвоира, чтобы тот увел арестанта.

– Нет! Я убил и не прошу снисхождения, тем более оправдания, если есть возможность переписать историю, я ничего бы не менял. Просто хочу сказать вам, Евгений Андреевич, не бойтесь своих желаний, – Воинов, уже стоя у стены, обернулся на Евгения, а затем на его старшую по званию и должности коллегу.

Лицо насильника расплылось от ухмылки, которую Евгений не мог оставить без ответа:

– Ты меня не удивил своей философией.

Воинов смолчал, его увели в камеру.

Евгений на какое-то время остался один на один с Антониной Николаевной, он стушевался перед ней и на все ее простые вопросы о погоде, рабочем настроении отвечал неохотно.