Лихие дела: Малахитовая кошка

А самое главное – её обокрали! Причём из всего многообразия ценностей, которых хватило бы, пожалуй, не на один десяток уездных музеев, пропала лишь одна статуэтка кошки. Изготовленная, по словам вдовы, ещё в Древнем Египте, высотой не превосходящая двадцати сантиметров и на первый взгляд не представляющая никакой ценности.

В раздосадованных чувствах Платонович прошёл на кухню и, достав из шкафчика графин с водкой и граненый стакан, без капли сомнения налил до краёв и опустошил одним махом.

–Досадно… – просипел следователь, протерев усы рукавом, и сменив рюкзак на потёртый кожаный портфель, отправился к Сергеевне.

Акулина поджидала. Стоило коснуться звонка, дверь мигом распахнулась, и крупная тётка в наскоро перевязанном халате, с опухшими от слёз глазами и нечёсаной копной седых волос, подхватила следователя под руку и затянула внутрь.

В квартире стоял тяжёлый запах старины. В лучах солнца были хорошо заметны клубы пыли, летавшие по всему, казалось, бесконечному коридору.

Огромные шкафы, доверху уставленные всевозможными статуэтками, книгами, светильниками и прочим хламом, больше напоминали гротескных чудовищ, порожденных воображением сумасшедшего профессора. С одной из полок торчала кабанья голова, а возле ванной комнаты, в упор на гостей раскосо уставился безумного вида заяц. После длительного пребывания в подобных интерьерах недолго и в жёлтый дом отъехать, возможно, даже на ПМЖ, подумалось Лаврентьеву.

В конце концов, оказавшись на кухне, Николай Платонович уселся в массивное кресло, а на не менее внушительном, дубовом столе уже были выставлены корзинки с печеньем и конфетами. Картину довершал медный чайник, заботливо поставленный хозяйкой в самый центр.

– Это вчера или уже сегодня? – иногда беседу Лаврентьев начинал с весьма странных фраз или вопросов, цитат не к месту, а порой и грубых шуток. Вот только адресовано это было отнюдь не собеседнику, а куда-то в неведомое и неосязаемое пространство.

За грань бытия.

– Чего надо, Акулина? – уже оживившись, добавил он. – По какому такому поводу старика беспокоишь? Тем более, прекрасно ведь знаешь, что я уже два года как вовсе не работаю! Чем тебе наша доблестная милиция не угодила?

– А вот и не угодила, представь себе. Что я, совсем дура по-твоему? Я ж первым делом – ноль два!

«Может, и дура!» – пошутил про себя Платонович, и на лице засияла улыбка.