Ты

Слава в основном молчал, пялился в одну точку, трогал предметы и плавно водил руками перед лицом, но изредка вставлял какое-нибудь абсурдное высказывание или ироничный комментарий. Пить перестали.

За болтовнёй незаметно пролетела ещё пара часов. К этому времени все, за исключением, естественно, Славы, начали потихоньку отрубаться. Трава кончилась, на остатки водки было как-то наплевать, даже сигареты были на исходе – все обстоятельства говорили о том, что пора на боковую. Вообще-то, к этому моменту я уже должен был полностью охмурить Стефани и лечь с ней отдельно ото всех, но, то ли из-за скуренной травы, то ли от сильной усталости после рабочего дня, мои потуги ограничились лишь прикосновениями, так что соитие мне сегодня не светило.

Зато светил приятнейший сон. Будучи сильно накуренным, отсутствию секса я не слишком расстроился[28 - В таком состоянии вообще сложно чему-либо огорчиться.], мне, скорее, хотелось наконец лечь в уютную кровать, прижаться щекой к мягкой подушке, укрыться теплым одеялом и смотреть цветное телевидение нетрезвого воображения на экране сомкнутых глаз.

Надо сказать, моё желание вскоре было исполнено, хоть и не во всех подробностях. В полпятого утра решено было всё-таки пойти спать, и надо было решить, кто куда ляжет. На диване в гостиной, который пришлось предварительно разложить в подобие двуспальной кровати, расположились, тесня друг друга, Артём, Федя и Влад, на постели в спальне улеглись я, Стефани и Марина[29 - Да, он занял самое идеальное место.], а Славе, ввиду его состояния, сон был без надобности – он ушёл на кухню, включил какую-то музыку на телефоне и начал одиноко танцевать, сменяя резкие движения эпилептика на плавные, будто балетные, па.

Поначалу всё было просто идеально: я прижался к Стеф так близко, как только мог, чему она (спасибо большому количеству выпитого алкоголя и моей блестящей харизме) совершенно не противилась, сон мягко пробивался в мою голову, прихватив с собой нежный запах женских духов и шампуня с цитрусовыми нотками, только алкогольное головокружение портило идиллию.

Но только я начал наслаждаться сновидением, прямо мне в ухо раздалось короткое: «Эрл!» С огромным трудом я открыл глаза и сразу же им не поверил: надо мной навис Слава и, наклонив голову чуть набок, не отрываясь пялился в глаза.

– Эрл, Эрл, проснись, – нервно шептал он.

– Да проснулся я! Чего тебе надо? – вяло и одновременно раздражённо спросил я.

– Вопрос: тебя правда зовут Эрл? В смысле, это же американское имя.