Кантата террора

Я хозяин своего слова.

– Ну да. Сам дал, сам взял обратно. Бойся, басмач. Бойся…

Жука отделали прилично, но раны на нем заживали быстро. И он не терял оптимизма.

– Ну, ты крут, – сказал он. – Парни в восторге.

– Жук, так нельзя. Рано или поздно они нас поубивают.

– Нельзя опускать руки. Будем бить их верхушки.

«Славянский кулак» – так называлась боевая организация, которой руководил Жук. О ней знали немногие, но шлейф тянулся длинный. Жук предложил войти в нее в качестве оперативного руководителя и разработчика акций.

И я не смог отказаться.

Понаделали мы много. Бились с диаспорами, поджимавшими под себя русские провинциальные городки и предприятия. Иногда получали за это деньги, которые нужны были, чтобы биться дальше. Закладывали взрывные устройства. Отделывали битами и запугивали распоясавшихся бандитов.

Я в жизни не жалею ни о чем. И что был этот период в моей биографии – тоже не жалею.

А потом в моей жизни появился Куратор.

Но это уже другая история.

Жуку я обязан многим.

Куратору я обязан всем…

Я встряхнул головой, наддал газа, выруливая на Можайское шоссе, и поинтересовался:

– Сделали хоть, что планировали?

– Сделали, – Жук, потер покрасневшую скулу – след удара.

– А эвакуацию не предусмотрели.

– Предусмотрели. Так получилось.

– Никого хоть не завалили вглухую?

– Обижаешь. В сводках происшествий не возникнем, – хмыкнул Жук.

– Не бойся, не подставим, – поддакнул гном.

– Кое-что есть для тебя, – сказал Жук.

 – Сема, говори открыто. Мы одно дело делаем. И нам с «Альянсом» не по пути.

– Я пару лет с пацанами крепко дружил с «Черного марша». До сих пор встречаемся.

– Это которые зверьков в Мытищах плющили?

– Да, трое сели. Но не в этом суть. Бурления у «Марша» идут – нужно переходить к активной силовой фазе войны. Хотя никто не знает, что это за фаза такая. И зачем она нужна.

– Единства нет?

– Нет… Ребята хорошие. Но могут быть опасными… Там студент-химик вращался.

Глицерином кликали. Свихнутый на взрывчатых веществах – с детства хлопушки сочинял и на кошках испытывал.

– Глицерин, – будто попробовав кличку на вкус произнес я.

– Такой пончик, ручки ножки пухленькие, губки надутые. Но злой как черт. Глаза голубые – яркие, из-за этого считает себя истинным арийцем. Он меня однажды в деле видел. Знает, что слов на ветер не бросаю.

– Ты тоже за силовые методы?

– Было дело… Я его недавно встретил на тусовке.