Майор Казанцев и Европейский Халифат

– Так вот оно и есть, – хмыкнул Писатель. – Что не снилась нашим мудрецам…

Я посмотрел на часы и произнес:

– Сегодня уже поздно. Поедем завтра утром к вашему знакомому в институт.

– Но…

– Вы ведь теперь мой консультант, – я вынул из кармана и протянул заранее подготовленный конверт, где лежала тысяча евродолларов.

– Я не могу взять деньги непонятно за что, – в Писателе взыграла щепетильность.

– За консультацию, – успокоил я его совесть. – Берите. Это не последний конверт.

Писатель изрек нечто нечленораздельное и гордое, но конверт кинул в свою сумку.

Ну, вот и началось наше сотрудничество. Надеюсь, оно будет успешным… Завтрашний день покажет…

Глава 7

Проректор ИГУ по общим вопросам являл собой эдакого хлыща лет тридцати пяти от роду, в статусных шмотках, тщательно прилизанного, с женственной динамикой движений, поз и маникюром на ногтях. Он занимал просторный кабинет на последнем этаже высотки института у метро «Механический завод».

Мебель в кабинете была современная, дорогая и модная – сталь, никель, кожа. Несколько странно в официальном учреждении смотрелись гимнастическая стенка и беговая дорожка с ЖК-экраном и звуковым сопровождением. Видимо, проректор сильно заботился о том, чтобы содержать себя в товарном виде.

Мое удостоверение майора ФСБ вызвало у него презрительную усмешку. Еще более презрительно он скривился, увидев постановление о производстве выемки и поручение о производстве следственных действий.

Их мне привез ранним утром командир моей группы прикрытия Леший, заверив, что они подлинные, и такое уголовное дело действительно находится в производстве Центрального следственного управления ФСБ России.

– Вы не шутите, надеюсь? – снисходительно бросил проректор, глядя на меня, как на неразумное дитя.

– Шутить с такими документами отучают на первом курсе Академии ФСБ, – отозвался я.

– Дело, возбужденное по факту контрабанды культурных ценностей… – процитировал проректор с выражением постановление.

 – Объясните, причем тут наш институт?

– Имеются основания полагать, что предметы и документы, имеющие значение для дела, находятся среди ваших учебных материалов, – скучным казенным тоном произнес я.

– И я должен вас пустить в фонды на основании этой филькиной грамоты? – проректор ткнул пальцем в лежащее перед ним постановление.