Майор Казанцев и Европейский Халифат

А для встреч с Шашистом круглого качающегося стола и двух стульев вполне хватит.

– Ни коньяка фирменного, ни лимона? – посетовал Шашист, скорчив огорченную физиономию, как кот, которому зажали обещанный кусок сардельки.

– Так, Теодор Парфенович, – оборвал я его стенания. – Времени на треп у нас нет. Сжато и по существу докладывай, что узнал по нашим делам.

– Ничего такого нового и волнительного, – Шашист вытащил из портфеля фляжку с коньяком, сделал небольшой глоточек и кинул ее обратно. – Но я нашел людей, которые могут попытаться выдернуть в Париже этого беглого архивариуса из ИГУ на дружескую встречу.

– Со встречей не получится, – возразил я.

– Почему ты так уверен? – удивился Шашист.

– Вадик Сойфер не в том состоянии.

Наши аналитики, даже когда вокруг гремели взрывы, продолжали работать. Искали беглого архивиста Сойфера, умыкнувшего Золотой лист. Они выяснили, что тот, прибыв в Париж, прописался на пять суток в отеле «Красный замок» в первом округе рядом с Лувром.

Но привет мы все же от него получили. Если быть точнее, то о нем. На автомобильной свалке под Парижем найден мужской труп. Неопознанный. Ничего, наши спецы его опознали. Это был труп Сойфера.

Плохо, конечно. И что, теперь эта Нить обрублена? Да ничего подобного. Просто запутана. Если его грохнули из-за Золотой страницы, то нужно найти его убийц. Надеюсь, что это не десты, а обычные преступники. Так что пришла пора мне собираться в Париж.

– Мне нужно знать, к кому в гости архивариус отправился в Париж, – сказал я.

– Трудно и дорого, – без энтузиазма отозвался Шашист.

– Теодор, как оценить твои труды, мы решим. Ты должен найти зацепку. Сдохни, а найди.

– Понял, понял. И проникся торжественностью момента. Подыхать не собираюсь. Значит, найду, – пообещал он.

– Ну, тогда проникнись еще одним моментом. Нам нужно вытянуть на свет божий боевиков, устроивших погром на антикварном рынке в поисках Золотой страницы.

Шашист в ответ внимательно посмотрел на меня. Потом опустил глаза. Помолчал. И невесело спросил:

– Может, лучше мне в тюрьму вернуться? Там безопасно. Макароны дают на ужин.

Это его больная мозоль. Сидеть бы ему за решеткой в темнице сырой еще почти семь лет из заслуженных тринадцати, если бы не мое заступничество.