Огонь священной войны

 – Дима всегда был чувствительным, умным ребенком. И очень увлекающимся. Началось все с этих мерзких программ обучения. То курсы по раскрытию личности, то сайентологи в школы повадились. И ребенок стал меняться. Хулиганить перестал. Но книжки эти чертовы. Эти Шамбалы, гуру, Блаватская с Эдгаром Кейси.

Она горько вздохнула и зажгла сигарету:

– Не возражаете?

– Нисколько, – произнес Роб проникновенно сочувственным тоном – ох, артист.

– Потом попал в кришнаитскую секту. Сколько сил стоило вытянуть его оттуда.

Потом были еще какие-то сектанты – сыроеды, экстрасенсы. Я им потеряла счет. И каждый раз они, с его слов, оказывались продвинутыми людьми, в них он ощущал опору. Малообразованные негодяи превращались в его воображении в мудрых носителей истины. Год назад он взялся за ум. Учился. А потом…

– Что потом? – нетерпеливо спросил я.

– Это как рецидив у наркоманов. Он ничего не рассказывал, но я поняла – снова попал в цепкие когти очередного гуру. Опять стал поздно приходить.

– А вы не в курсе, с кем он связался на этот раз? – осведомился Робин.

– Ну конечно же опять с милейшими людьми, которые мечтают наставить его на правильный путь. Эта конторка называется, кажется, клубом творческого развития «Инсайт».

– И что дальше?

– А потом он исчез.

– Как? Взял и бесследно исчез? – недоуменно осведомился я.

– Почему бесследно? Записку оставил.

– Если там никаких тайн, можно на нее взглянуть? – попросил я.

– Какие там тайны? Одна дурь, – она поднялась с кресла, подошла к полке, приподняла бронзовую фигуру Будды, которая придавливала сложенный вчетверо листок.

 – Читайте.

«Ты, как и все, погрязла во лжи. Нас спасет только смерть. Забудь обо мне. Но я буду помнить о тебе всегда».

Такой любящий сын. Недаром мать на эмоциях назвала его чудовищем.

– А это точно его почерк? – спросил я.

– Несомненно, – кивнула Осипова.

– А можно осмотреть его вещи? – взял я быка за рога.

– Вы ведь не из ректората, – пронзила меня кинжальным взором хозяйка квартиры.

Я пожал плечами. Конечно, она поняла, что представителям ректората незачем осматривать вещи студента. Но и нам скрываться уже смысла не было. Дальше необходимо было задавать вопросы, которые невозможно объяснить в рамках первоначальной легенды.

Я предъявил полицейское удостоверение:

– Управление по борьбе с экстремизмом полиции Москвы. Работаем по тоталитарным сектам. Ваш сын проходит скорее как жертва.