Там, где…

– Ну почему ты не хочешь купить билет?

Я не выдержал и, в итоге, купил. Я сильно долбил по кнопкам, чуть ли не разорвал билет, когда вытаскивал его, и в трамвае смотрел в противоположную сторону. В уме я высчитал, что если ездить две недели на трамвае и платить дважды (туда-обратно), то выйдет аж семьдесят евро… Неделя жизни, бедная, конечно, неделя, но тем не менее! «Когда нам уже выдадут студак, чтобы мы могли сделать проездной?»

Подлетела маленькая птичка с длинным клювиком. Она скакала из стороны в сторону, искала еды, а потом замерла, уставившись на город…

Трамвай ездит отвратительно.

Резко стартует и ещё резче тормозит. Поэтому, если стоять, то тебя будет шатать, как болванку или неваляшку. Конечно же, все места были заняты, и мне пришлось стоять. Кому же ещё, как не мне…

Наконец мы доехали до центра, и выйдя из трамвая, я чувствовал легкое, но зудящее, как комарик в ухе, головокружение. Мы прошли вдоль центральной площади. Удивились нескончаемым митингам в защиту экологического состояния планеты; съели самое вкусное мороженое в лавке Tomaselli; и свернули на набережную.

– Мне кажется, эта тучка очень одинока. Мне её жалко… – сказала Алина, указывая куда-то между гор. Я взглянул и улыбнулся. Меня по-доброму забавляли периодические её вставки о тучках, об уточках, о пушистых собачках, о милых малышках в коляске… Она мне представлялась маленькой, доброй и сладкой, и весь мир я чувствовал на кончиках пальцев нежным, как мороженое, и липким, как сахарная вата.

Я на секунду забыл свою злость: ведь дул порывистый, короткий, но выдувающий из души чёрта ветер, от которого у меня глаза слезились, как водопад, и я уже ничего не видел. Руки похолодели, губы потрескались. Но сейчас я только думал о мороженом и сахарной вате.

– А давай поднимемся в горы? – неожиданно сказала Алина. Я смутился, так как это было незапланированно, быстро и резко. Я к этому не подготовился, а Алина уже продолжала: – По крайней мере хотя бы посмотрим, сколько это стоит. Если дорого, то тогда как-нибудь в следующий раз.

Я увидел, как у неё загорелись глаза и какой бы она была радостной и счастливой, если бы мы поднялись.

– Хорошо, давай поднимемся, – сказал я и скрестил пальцы, чтобы цена оказалась вменяемой. Но видимо, недокрестил, потому что подъем до самого верха стоил около 35 евро (для студентов – 32, не сильно помогло), но всё уж было решено.

Через тридцать минут мы были на вершине.

Я стоял на самом краю.