Старый Тогур. Повесть о соскользнувшем селе

Тра-та-та-та-там!

– Ну кто еще там!– крикнул он в сторону крыльца.

Тра-та-та-та-там!

– Иду!

Тра-та-та-та-там!

– Чего долбить, не всемирный же потоп.

Тра-та-та-та-там!

– Да иду я!– и с этими словами он открыл дверь.

Тотчас мокрые брызги полетели ему в лицо и в комнату ворвалась Тоня Соловьева с криками: «КОСТИК Пропал!»

– Что,– не понял Матвей.

– Мой внук, Костик, который из города приехал, пропал!– сквозь слезы причитала Тоня.

– Как?

– Часа три назад пошел погулять, гроза началась, а его все нет и нет! НЕТ и НЕТ!

– Да поди грозу где-нибудь пережидает, кончится, вот и придет.

 – попытался неуклюже успокоить её Матвей.

– Да случилось с ним что-что, я чувствую!!!– и она снова заревела.

– Куда он пошел?

– Не знаю, он у меня все про озера выспрашивал, а потом сорвался и побежал гулять, даже зонта не взял!!!

– Понятно. Да, найдем мы твоего Костика, не реви. Ты пока посиди у меня, Агафья придет, ей все расскажешь. А я поехал народ собирать,– и с этими словами он прыгнул в сапоги, набросил плащ, выбежал из дому, вывел из гаража «Урал», и поехал по деревне.

Через полчаса с десяток мотоциклов под руководством Матвея Митрохина уже катили в сторону озер. Дождь лил сплошной стеной, и из-за него ничего не было видно. И в тот самый момент, когда они уже подъезжали к озерам где-то впереди ударили молнии…

Такого светопреставления Матвей не видел никогда.… Тысячи тонких молний враз сверкнули и соединились в один ровный столб.

Тракторы, КАМАЗы, бульдозеры искрились и светились, и видно было, что никого живого уже нет там. Колонна как по команде остановилась и затихла.

Когда все кончилось Матвей оставил всех в стороне, а сам поехал на место. Серое марево, пар идущий от земли, запах смерти, ни звука, ни искры, мертвые машины и пепел человеческих тел, и ужас застыл на глазах Матвея, ибо понял он, что природа рассердилась на людей не на шутку и жизнь их станет теперь иной.

Знамение

I

Стоял горячий август, горячий не только от температуры царившей в Тогуре, но и от напряженных рабочих дней.

Сенокос, шишки, ягоды, что ещё надо деревенском мужику. Раздолье, воля, свобода… Хорошо бродить по кедровому лесу, под сенью могучих деревьев; или в поле после дня тяжёлой работы прилечь на стог, открыть широко глаза и говорить с космосом о вселенских проблемах. Пусть себе ученые думают, что это никого кроме них не интересует.