Убойная фарцовка

Тогда правоохранительные органы всю мелкоуголовную шушеру, алкоголиков и дебоширов сплавили из столицы за сто первый километр, и Москва превратилась в город Солнца – более спокойного и чистого места Земля не видывала. Обычно после таких оперативно-профилактических мероприятий проституток по суду высылали на исправработы. И место встречи изменить было нельзя – рыбозавод в Архангельской области, где постоянно наблюдался дефицит рабочей силы, и нежные наманикюренные пальчики для разделки рыбы были как нельзя кстати.

Там девочки пропитывались таким рыбным запахом, который в страшных снах преследовал их всю оставшуюся жизнь, – его, как ни старайся, не перебьешь никакой «шанелью» с «диором». Рыбозавода валютные дамы боялись как огня.

– Звони, – кивнул Уланов на телефон.

Сутенерша подрагивающим пальцем начала вращать диск телефона. Набрала номер своего куратора от КГБ, который все двадцать четыре часа обещал быть на связи. Дозвонилась. Побледнела, выслушав все матюки в свой адрес.

Повесила трубку. Несколько секунд глядела куда-то поверх головы муровца, а потом произнесла:

– Да эта клушка Наташка. Из Тамбова. Дура дурой. Москву увидела, глаза разбежались. Хотела я ее гнать, овцу тупую, но очень уж хороша, зараза. Гамбургеры на нее с полвзгляда западают – тягачом не оттащишь. Кто ж знал…

– Где она живет?

– Да понятия не имею. Где-то квартиру снимает. У Ленки Маленькой спросите. Они вроде вместе жили.

Ленка Маленькая, миниатюрная блондинка, задержанная в числе других, запираться не стала.

Сказала, что Наташка с ней больше не живет, она теперь с артистами якшается. Назвала имя молодой звезды экрана, примелькавшейся за последнее время. Тот был обладателем квартиры недалеко от магазина «Балатон» на Мичуринском проспекте.

Установить адрес проживания звезды – дело нескольких минут. Уланов, Лиза и капитан Фадеев отправились в гости к артисту.

Дом был элитный. Квартиры в нем с улучшенной планировкой.

Костя Фадеев, имевший нрав импульсивный и грубый, нажал на звонок и ждал до того момента, пока из-за закрытой двери не донеслось напряженное:

– Кто там ночью колобродит?

– Милиция. Открывай, артист. К твоей шалаве разговор будет.

– Не открою я никому! – голос сорвался на фальцет.

– Тогда будем вскрывать дверь.

Лязгнули запоры. Дверь приоткрылась. И знакомая по экрану морда посмотрела на удостоверение.