Лихо

Это не похоже на Максима, потому что он всегда предпочитает запираться. Впрочем, я не придала этому большого значения и вошла.

Быстро вошла так. Влетела в дом, как ошпаренная. Я вбежала в гостиную и увидела…

Мой Максим трахал какую-ту бабу.

Они оба были полностью раздеты. Она стонала, а он пыхтел, как бык. Вещи вокруг разбросаны. В задранном воздухе уже стоял запах пота и спермы. И во всем этом вонище эти две твари совокуплялись.

Увиденное повергло меня в ужас. Я застыла, пытаясь отдавать себе во всем отчет.

В какой-то момент все замерло. Двое смотрели на меня с широко раскрытыми глазами.

Я приехала к своему возлюбленному, от которого со дня на день ждала предложения руки и сердца, а в итоге… получила это. Кроме того, я была зла и обессилена после ссоры с мамой. Я измотала себя. Но теперь вся ярость и злость понадобились мне снова.

– Вишенка, это все…

Он только и успел это сказать, как я схватила ножницы, что лежали неподалеку на его рабочем столе.

Я взяла эти ножницы, словно лезвие ножа и с диким ревом набросилась на них обоих.

Сначала на нее, на эту шлюху, а потом на него…

– Выметайся прочь, потаскуха! – орала я.

Девушка кричала. Она схватилась сначала за одеяло, но я резко вырвала его у нее из рук.

Она убегала от меня и визжала, как резанная свинья.

– Вали отсюда, грязная шлюха! – бросила я ей.

Она подбежала к стулу, на котором оставила свою одежду. Я опередила ее и отбросила стул с одеждой в сторону.

– На улицу! Живо! Иначе я тебе клитор отрежу! – рычала я.

Она взревела и посмотрела на Максима, который застыл в одной позе на диване и даже не мог ничего поделать.

– Помоги мне! – взревела она. – Спаси меня от этой психованной…

Но он ничего не сделал.

А что он может сделать, если он – тряпка и размазня?

Я ткнула ножницами в ее сторону и приказала:

– На выход, проститутка.

Заливаясь слезами, она выскочила из квартиры. Я быстро подбежала к окну и увидела, как она бежит по улицам абсолютно голая, тряся своими мятыми сиськами.

Тогда я сильно пожалела, что у меня не оказалось при себе ведра хорошего жидкого дерьма, чтобы полить им ее из окна.

Разделавшись с его шлюхой, я обернулась к своему «молодому человеку». Эта сволочь с сжавшимся писюном так и лежала на диване.

– Теперь ты, дрянь! – сказала я ему.

Он смотрел на меня заплаканными глазами.

– Прости меня… Вишенка, я не хотел! Прости…

Я набросилась на него.