Особый заказ в кофейне «Полночь»

В то же время… она не шла, а будто парила над землей, словно призрак. Укутанная в старые шали и тряпки, с седыми длинными волосами старуха зачем-то остановилась посреди дороги и повернула голову в мою сторону.

Я не мог видеть ее лица, да мне этого совсем не хотелось, а потому я вернулся к своим делам. Я убрал карту в «бардачок», где под кипой бумаг лежал… пистолет.

Тот самый пистолет.

Я не мог оставить его в доме… просто не мог… мне было бы совсем не спокойно, знай я, что эта вещь осталась зарыта где-то в моих трусах.

А если Алеся решит все перестирать?

Для надежности… я все делал для собственного спокойствия и надежности.

Пистолет я взял с собой для надежности.

В том же «бардачке» лежал и мой «Дневник расследований» с прикрепленной к толстой черной обложке ручкой. Он мне понадобится для записей и интервью.

Закрыв «бардачок», я положил правую руку на рычаг коробки переключения передач, правая нога лежала на тормозе, а левой я сжал руль. Стоило мне отвести взгляд в сторону, чтобы посмотреть вокруг прежде, чем отъехать, как я сразу встретился с ней…

И мое сердце грубо екнуло, а потом замерло.

Она стояла прямо перед моей дверью и сжимала своими трухлявыми пальцами опущенное стекло. Та самая старуха, закутанная в дряблые шали, которая несколькими мгновениями раньше переходила дорогу на другом конце улицы, сейчас стоит прямо здесь!

Как она так быстро переместилась?

Почему я ее не заметил?

Зачем я ей нужен?

До ужаса мятое морщинистое лицо. Сколько ей лет? Не пора ли ей уже помирать? Видать, заждались на том свете! Растрепанные седые волосы, пронзительные черные глаза, тонкая полоска сухих губ.

Жирная волосатая бородавка на подбородке под нижней губой. Ростом старуха оказалась выше, чем я думал. Тощая и длинная… она немного наклонилась, чтобы всмотреться в мое лицо.

Я ничего не мог с собой поделать. Вспотевшей холодной рукой я сжимал руль. Я совершенно не контролировал частое дыхание и бешенное сердцебиение. Этот взгляд мерзкой старухи ввел меня в жуткое состояние некоего транса.

Она открыла свой рот… беззубый рот! Я видел, как блестели на солнце ее розовые десны. Фиолетовый сухой язык, ниточки слюней растягивались между губ.

Прозвучал ее ледяной и спокойный голос:

– Опасайся Помазанника.

Потом ее пальцы отлипли от опущенного стекла, и она отвернулась от меня.

Я тяжело выдохнул. Мне совершенно не хотелось больше глазеть на нее, а потому я поспешил отвернуться и перевести дыхание.