Отмель

Она вообще человек? Что-то я сомневаюсь, что Оля Синицына была настоящим человеком, обыкновенным ребенком.

– А я просто хочу играть музыку… я хочу делать то, что мне так нравится… я хочу участвовать в конкурсах… я хочу учиться… учиться без боли… почему то, что приносит мне удовольствие, должно приносить мне боль и страдания, мамочка?..

– Оля, хватит.

– Почему я должна летать, только потому что я сфальшивила?.. разве человек не имеет права на ошибку?

– Оля, встань!

– Разве… я хуже, чем другие дети? Я хуже Насти Андреевой? Я хуже всех, да, мамочка? Поэтому я должна летать?.

.

– Оля, прошу тебя! Будь благоразумной!

Смешно было требовать подобного от Оли Синицыной.

– Оля.

Только сейчас она закончила разыгрывать драму, встала на ноги, отряхнула платье и принялась складывать свои ноты в рюкзачок.

– Полагаю, занятие закончено, верно?

Вот бы эту тварь придавило чем-нибудь!

– Да, Оля. Я все поняла. Я поговорю с директором о том, чтобы отправить тебя на районный конкурс.

– Так-то лучше.

Она закончила собирать вещи, повесила рюкзак на спину и добавила:

– Я рада, что мы поняли друг друга. Спасибо за урок, учитель.

Оля игриво улыбнулась мне на прощание, потерла алую щеку и вышла за дверь.

Вот как она готова играть… чертова сука!

Я хлопнула крышкой фортепиано так громко, что в классе раздался оглушительный «бум», словно кто-то выстрелил.

Возможно, когда этот период моей жизни закончится, Оля Синицына станет в моем представлении именем нарицательным для всех тех, кто готов на крайне мерзкие меры для достижения своих целей.

«Гнильца» Оли Синицыной, четырнадцатилетней девочки, маленького дьявола, выглядела уродливо настолько, что каждый раз при воспроизведении ее лица в памяти меня охватывало рвотное чувство.

Учитель – профессия не из легких. И кто сказал, что быть учителем музыки легче?

Почти двенадцать. Пора собираться.

Еще нужно заехать в магазин по пути на полигон. Дети будут голодны и вряд ли дотерпят после школы до торгового центра. Сегодня праздник, и я могу смело их порадовать «вредной» едой.

Сев в машину и заведя мотор, я не могла забыть то, что случилось несколько минут назад в кабинете. Взглянув в зеркало заднего вида, я испугалась увидеть в нем отражение лица Оли Синицыной, словно она – дьявол во плоти, преследующий меня за все прегрешения.