На пути «Тайфуна»: На пути «Тайфуна». А теперь на Запад. Жаркий декабрь

Простите, но за два десятилетия я уже привык к тому, что Россия теперь отдельное государство. А СССР тогда действительно занимает первое место.

– Значит, у нас должно быть очень много месторождений, и мы сможем выбирать те, в которых стоимость добычи будет дешевле, – пришел к логичному выводу капитан.

– Да, вот только их еще надо найти. Более-менее точно я помню расположение только пары из них: недалеко от Челябинска и в Казахстане. Еще в Забайкальском крае очень хорошая руда, а также имеются месторождения в Оренбургской области, в Бурятии, да еще много где.

По крайней мере, искать их будет нетрудно. Достаточно разместить в самолете оборудование, измеряющее радиоактивный фон, и облететь нужные районы.

– А где в основном добывают уран в вашем времени?

– Попробую вспомнить. Большая часть добычи ведется в Аргунском месторождении, километрах в пятистах к юго-востоку от Читы. Но там недалеко граница.

Куликов развернул карту и нашел нужное место.

– Действительно, совсем рядом находится Маньчжоу-го, и там стоят японские войска.

– Ничего страшного, – утешил я. – Поиск хороших залежей руды это сейчас второстепенная проблема. В конце концов, в нашей истории кое-какие месторождения все-таки нашли, хотя и далеко в горах. Руду оттуда приходилось вывозить на ослах. Пока требуемые объемы небольшие, уран можно добывать и из бедных залежей. Гораздо сложнее его извлечь, обогатить и сконструировать атомную бомбу.

То, что производство ядерного оружия – удовольствие не из дешевых, гэбэшник, курирующий технические проекты, в принципе, уже понял.

Но когда я начал расписывать подробности всего процесса, он начал сознавать, сколько на самом деле трудностей нас поджидает:

– Сама добыча руды, ее обогащение и извлечение урана ничем принципиально не отличаются от любой другой, только нужно принимать меры для защиты от радиации. Руду дробят, измельчают, помещают в раствор щелочи или сильной кислоты – в зависимости от породы. Из раствора извлекают концентрат оксида урана, который еще нужно отчистить от примесей – бора, кадмия и других веществ, хорошо улавливающих нейтроны.

Оксид восстанавливают аммиаком, а потом с помощью какой-то кислоты превращают в гексафторид.

– Наверно, плавиковой.

– Кажется, да. Но на этом основная часть процесса только начинается.

– А почему нельзя работать с металлическим ураном?

– Дело в том, что гексафторид легко испаряется, и вся дальнейшая работа по обогащению ведется с газом.