Страсти Тьмы

Конечно, Магдалина не могла допустить, чтобы Феликсу пришлось заниматься физическим трудом.

– Ты берешь их с собой? – удивился Феликс, когда увидел, как Магдалина складывает в свой чемодан стопку книг.

Дело в том, что автором этих книг была она сама. Вернее, это одна книга, но в нескольких экземплярах.

– А почему нет? – обратилась она к нему.

Ее роман разошелся по стране некрупным тиражом, но все же Магдалина гордилась собой и своим произведением.

– Ты будешь раздавать их жителям Рапсодии? – предположил Феликс.

– У меня как раз была именно эта мысль. Пусть почитают…

И десяток экземпляров романа «Темное милосердие» оправились в чемодан Магдалины.

– Кажется, здесь все…

Магдалина поднялась на ноги и потянулась.

Вдруг раздался выстрел.

Феликс и Магдалина не сводили друг с друга взгляда.

– Это из твоей комнаты… – догадалась Магдалина.

– Звук как… из двуствольного ружья…

– Проклятье!

Магдалина пулей покинула свою комнату и вышла в коридор.

– Магдалина! Магдалина!

Феликс поторопился тоже выехать в коридор, чтобы поспешить на помощь сестре.

Его комната находилась напротив. Дверь открыта. Он увидел Магдалину, застывшую напротив его постели.

– Что там?

Но она была не в силах что-либо ему ответить. Пальцы Магдалины нервно дрожали. На ее лице застыли холодные капли пота. Феликсу показалось, что она увидела приведение.

Когда он заехал в свою комнату, то повел взгляд в сторону, куда смотрела его сестра и… замер сам.

Над его постелью, на которой он спал всю свою сознательную жизнь, на стене кровавыми буквами появилась надпись: «РАПСОДИЯ».

Феликс оцепенел. Он не знал, что ему делать. Сначала выстрел… теперь эта надпись!

Он с трудом оторвал взгляд от страшной надписи и посмотрел на сестру. На щеках Магдалины появились слезы.

– Мы не должны туда ехать… – только и произнесла она.

Конечно, Феликс знал, что теперь он точно хочет отправиться на остров. Такие вещи ему в доме не нужны.

Придя в себя, Магдалина принесла в комнату ведерку с водой, моющее средство и губку.

Сняв обувь, она забралась на кровать брата и принялась отмывать кровавую надпись.

– Это уже слишком, – сказала она.

– Не думаю, что, если мы приедем в деревню, такой чертовщины станет в разы меньше. Знаешь, мне непросто это осознавать, но я начинаю все больше верить сестре Марии и господину Вольфгангу.

Сколько Феликс себя помнил, еще ни одно утро в его жизни не было насыщено таким большим количеством неприятных странных событий.