Страсти Тьмы

– Понимаешь… мне кажется, что все это… все эти события, связанные с Рапсодией, странные обстоятельства… мистика… все это что-то… демоническое… Это носит темный характер…

Магдалина явно не ожидала услышать таких «рациональных» выводов от своего здравомыслящего брата.

– Неужели, ты начал верить во все это?

– А ты сама как думаешь?

Она ответила не сразу.

– Ты всегда оставался для меня каким-то здравым трезвым звеном, которое доказывало торжество разума над мистикой и темными силами. Ты всегда находил рациональное объяснение всему тому, что с нами происходило.

Он ее понимал.

– Но я не могу объяснить твои видения, Магдалина. Я не могу сказать, что все это значит. Если ты не разыгрываешь меня, то…

– Я понимаю. Но та надпись, выстрел, звонок… есть вероятность, что все это – чья-то злая шутка.

– Вероятность есть всегда, но сейчас… она слишком ничтожна.

Магдалина еще раз взглянула на таинственное письмо. На ее щеках навернулись слезы.

– Обещай мне одну вещь, Феликс.

Он печально взглянул на сестру.

– Когда-нибудь ты мне расскажешь всю правду о том, что тогда произошло…

И он знал, что она имеет в виду.

– Обещаю.

Взгляд Магдалины последний раз скользнул на фразе «С любовью, ваши мама и папа», а потом она скомкала бумагу в клочок и выбросила за борт.

Какое-то время они вдвоем наблюдали, как бумажный комочек качается на темных волнах.

Несколькими мгновениями позже за их спинами раздался громкий бас:

– Земля!

Они обернулись, и увидели Харона, который уверенно вел яхту по заданному курсу.

Вдали в черном небе появился яркий огненный шар.

– Маяк, – догадался Феликс.

На самом деле Феликс и Магдалина какое-то время не могли разглядеть остров из-за густого тумана, окутавшего его, но вскоре появился скалистый берег.

– Рапсодия… как на ладони… – произнес Харон.

Феликс содрогнулся от мысли, что они уже прибыли на место.

Кажется, только вчера они выслушивали Вольфганга, который рассказывал о мистических событиях, происходящих в Рапсодии, а сегодня они уже ступят на эту землю.

Наверное, еще никогда прежде они не брались за дело так сразу и по собственному желанию.

После пережитого в день отъезда у брата и сестры Альбин появились личные поводы распутать это жуткое дело.

«Ночь Фортуны» приближалась к берегам таинственного и загадочного острова. Феликс рассматривал тот самый маяк, о котором он имел счастье слышать от сестры Марии.