Святые с улицы Бримо

– Он вырядился под простолюдина и проник в эту Церковь в образе обычного прихожанина.

– Правда? Не заметил…

– Спрошу прямо, пастор Джозеф. Был ли сегодня Император Селиван Леконт у вас на исповеди?

– Ко мне приходят на исповедь разные люди. Если бы это был Император, я бы точно его узнал. Кардинал Ноа…

– Я понимаю, что вы дали священную клятву Создателю хранить таинства исповеди, но дело касается политики, пастор Джозеф.

– Я вас не понимаю, Кардинал…

– Если вам известны какие-либо важные политические сведения, которые могли бы поменять ход нынешнего правления, вы должны их сообщать мне.

– Хм… не думаю, что это в вашей компетенции…

– Я – Первый Советник Императора…

– Значит, вы все узнаете и без моей помощи.

– Ах, пастор Джозеф… не вам ли знать, что человек сильнее откроется священнику на исповеди, чем преданному слуге.

– Хм, не задумывался над этим.

Взгляд Кардинала Ноа наполнила неподдельной злостью.

– Хватит лгать мне, Джозеф. Я знаю, в какую игру вы играете. Вы и ваши подопечные остаетесь в стенах этой Церкви только потому, что я нахожу ваше общество… весьма забавным и полезным. Не советую вам впредь перечить мне, Джозеф. Мы оба знаем, какими последствиям могут обернуться ваши необдуманные действия.

Ходячая Старость снова промолчал.

Кардинал повернул голову в сторону присутствующих при этом деликатном разговоре душепопечителей и холодно буркнул:

– Восемь Призраков Йорма… последний щит людей от зла… какая… нелепость…

Кардинал выпрямился и добавил уже громче и увереннее:

– Смотрите, как бы вас не заметили… случайно ночью…

Пауза.

– Не беспокойтесь, Кардинал Ноа, – ответил ему смело Доктор Дэз, – мы сильнее завяжем наши маски.

Это позабавило Ноа, и он одарил своего оппонента легкой усмешкой.

Кардинал, выяснив все, что хотел, развернулся к выходу и зашагал в коридор.

– Доедайте свою пиццу и возвращайтесь к работе.

Четверо фанатиков удалились следом за Кардиналом и захлопнули за собой деревянные двери.

Шаги в коридоре стихли, и в душепопечительском центре послышали вздохи облегчения.

– Свинство! – буркнула Сирена. – Как он вообще посмел вас так допрашивать, Ходячая Старость?

Одноглазый Варан схватился за полотенце, висящее на спинке стула, и принялся вытирать лицо.