Святые с улицы Бримо

Нас с ней ждет еще несколько километров пути, которым я смогу вдоволь насладиться, шагая налегке.

Взглянув мельком на чистое звездное небо, я придумала свою новую картину. Сегодня же ею займусь.

Мне понадобятся все краски: черный, оранжевый, красный, желтый и конечно же белый.

Глава 5. Строптивая беременная принцесса Мария Леконт

«Именно слезы заставляют твои глаза блестеть» – так ей часто говорила мать, Императрица Амелия Леконт.

Принцесса, императорская дочь, Мария Леконт стояла у окна в своей комнате и смотрела на буйный Йорм с его улочками, площадями, парками, скверами и кипящей жизнью в них.

Темно-каштановые волнистые волосы легкой укладкой, закрученные внутрь, спадали на ее плечи. Принцесса отличалась пронзительным острым взглядом удивительных желтых, будто звериных, глаз и двумя пухлыми полосками ярко-алых губ. Одетая в белую рубашку достаточно большого размера, чтобы не сжимать увеличивающийся с каждым месяцем живот, она носила красную прямую юбку по колена, темные колготки и черные туфли на каблуках.

Сейчас же, учитывая обстоятельства, она стояла босая. Сама принцесса не отличалась высоким ростом, как и ее мать, но славилась своим сложным характером, в котором все более отчетливо прослушивались протестные нотки.

На широкой пышной кровати небрежно лежала ее серебряная тиара. С каждым днем корона сильнее сдавливала ее голову. Мария наотрез отказывалась ее надевать.

Стоя у окна, она одной рукой придерживала большой живот, а другой спину, успевшую выгнуться дугой.

Мария Леконт все чаще вспоминала слова матери, и ее образ, говорящий ей эти слова, каждый день возникал перед ней. Поначалу принцессе казалось, что у нее начались галлюцинации из-за беременности. Но потом она осознала, что сама умышленно и нарочно вызывает для себя образ матери.

Только что Амелия поцеловала дочь в щеку и исчезла из комнаты с теплыми словами, которых Марии так не хватало:

– Я горжусь тобой, дочка моя. Я тебя люблю, Машенька.

Так случалось все чаще и чаще.

Погрузившись в благодарную тишину, Мария не осталась в ней надолго. Двери ее комнаты распахнулись, и на пороге появились двое: ее отец и доктор акушер-гинеколог Алерайо.

– Мария, ты не занята? – обратился к ней отец.

Она закатила глаза, развернулась к Селивану лицом и ответила ему холодным взглядом, не удовлетворив его вербальным ответом.

– Доктор Алерайо хотел бы послушать сердцебиение плода.

Мария не выдержала и поправила отца:

– Ребенка.