Крещенные кровью

– Нет, другой, – ответила девушка. – Только он один способен остановить черного выродка, правда, сам этого не знает.

Сафронов закрыл глаза. Он попытался представить, что может случиться дальше, и затрясся от страха. Желания продолжать разговор с девушкой больше не было.

За окном быстро темнело. Анна, скрестив на груди руки, прогуливалась от окна к двери в глубокой задумчивости. Ивашка по-прежнему испытывал благоговейный страх перед ней, как перед судьбой, обладающей властью над его жизнью и смертью.

Убеждение в своей высочайшей ценности делало его самым уверенным в себе.

Его сильные природные качества были отшлифованы до такой степени, что одним словом он умел подчинить себе толпу или уничтожить любого, опустошив безжалостно его жизнь, разрушить психику. Ивашка проделывал это бесчисленное количество раз. Девушка всегда помогала ему манипулировать людьми. Благодаря своему «шестому» чувству и ее таинственной помощи Сафронову удалось скопить огромное состояние. Но почему-то теперь Анна тревожится? Что она видит в его и своем будущем?

Ивашка повернул голову, чтобы посмотреть на нее:

– Мы выживем в этой кутерьме, Анна?

Слова были произнесены так тихо, что, казалось, выплывая изо рта, зависали воздушными шариками посреди избы.

Внутренности Ивашки сжимались от плохого предчувствия.

– Этого я сказать не могу, – ответила Анна. – Сама не знаю почему, но я не вижу нашего будущего.

Ивашка никогда не видел девушку такой озабоченной и погруженной в себя. Ей сейчас явно было не до него, но он спросил:

– Ты мне не ответила – выживем ли мы?

– Мы сделаем все, чтобы выжить, – ответила Анна.

 – Только придется все бросать и спешно убираться из Бузулука.

Ивашка закрыл глаза. Он почувствовал, как страх холодной струйкой проникает в самое сердце.

Девушка подошла к нему и обняла сзади за шею. Она ощутила всю бездну отчаяния своего благодетеля. Он никогда не был таким раньше.

– Что ты сделала со Стешей? – спросил Ивашка, прижимаясь затылком к упругой груди девушки. – Ты не причинила ей зла?

– Нужда была об эту холеру пачкаться, – ухмыльнулась Анна.

 – Ежели бы я со всеми полюбовницами твоими что-то делала…

– Ладно, ладно, душенька, – Ивашка прижался еще сильнее. – Сказывай, что мы с тобой делать будем. Своя рубаха ближе к телу, а все другие пускай выбираются сами, как хотят. Уже теперь мы с тобой им всем не помощники…

8

Разгоралось. Подвал заполнился тяжелым едким дымом горящих свечей, от которого першило в горле.