Будущее в прошлом

 – Давайте начнем всё сначала. Почему я не помню войны?

[ Глава 10 ]

– Арти, срочно! У сына был недавно какой-нибудь серьезный стресс или там страх какой, например? – взволнованно спросил доктор Валентин Симон.

– Ну, я даже не знаю.

– Срочно, друг! От этого зависит очень многое. Все может пойти наперекосяк, если он вспомнит, что ты его сюда вёз. Он сразу всё поймет. Нам нужно знать, что стирать!

– А это не опасно?

– Ты издеваешься? Конечно, нет!

– Возможно это!

– Ну!

– Сегодня вечером мы с ним ездили в больницу к одному пациенту.

Я хотел показать сыну, что некоторые люди не имеют возможности не то что читать, но и видеть. Жестко конечно, наверное, я с ним.

– Не то это, братан, не то! – доктор мотал головой, упершись в огромный стеклянный стол.

– Там доктор такой странный был. – не слышал он Симона. – Он нас всех там разыграл. Загорелась лампочка, сигнализации завыли. А он забегает и говорит – война! Представляешь? Больной, блин! Я даже чуть от страху кучу не…

– Эврика! Арти, ты умничка.

Это то, что надо!!!

– Эй, ребята, все слышали? Всё, что было после розыгрыша больного доктора стираем напрочь! В яблочко дружище, ты нам очень помог, – все не унимался Валя.

– Глава 11 -

– И что было дальше? – спросили почти одновременно старцы, столпившись вокруг Макса.

– Не знаю. Дальше ничего не помню. Помню только, что забежал доктор в белом халате, перепуганный весь такой, и заорал, что было мочи «Война! Война!».

– Может, на вас свалилась бомба.

Я имею в виду прямо на эту больницу! – предположил Морти, сложив свои кукольные истощенные руки в позу «надо подумать».

– Не говори чепухи, как бы тогда парнишка выжил! Кстати, ты не помнишь, какой это год был? – спросил русский старец Алексей (правда, все называли его почему-то Буча).

– Две тысячи двадцать четвертый, вроде. Странно, такое ощущения, как будто это было вчера. Ей Богу.

Максим хотел было сдержаться, но слезинки забыли спросить разрешения и сами начали появляться на его голубых и уставших от тусклого света глазах.

– У мальчика шок, пусть он отдохнет! – настаивал Буча.

С русским обычно никто и никогда не спорил. Не только потому, что он был старше всех. Причиной отсутствия споров обычно являлась ученая степень старца, он был доктором психологических наук. В свое время он был почетным и уважаемым преподавателем в МГУ, но, как и всем учителям бывшей России, заработной платы ему хватало лишь на продукты и на оплату ЖКХ.