Здравствуй Ангел, здравствуй Бес

Мальчики носили широкие брюки и рубашки с длинными рукавами на пару размеров больше положенного. Девочки, блузы и юбки. Куртки жуткого оливкового цвета, больше напоминающие робы заключённых только без номеров и вертикальных чёрно-белых полос. Ну и, конечно же, ужасные ботинки, казавшиеся мне деревянными и невероятно тяжёлыми. Они постоянно давили на большой палец и натирали жуткие мозоли на пятках. Ходить в них было невозможно, поскольку они были мне совсем не по размеру.

Носки нам выдавали раз в месяц, да и то только когда на улице становилось холодно.

На головах мы таскали бейсболки, тоже невероятно страшные, сшитые из неимоверно мягкого искусственного материала в незапамятные годы прошлого или даже позапрошлого столетия с орлом, надписью USA и CALIFORNIA. На тыльной их части была обычная сеточка, которая не спасла ни от дождя, ни от солнца.

Пожалуй, сделаю некое лирическое отступление и расскажу вам, почему же у нас всё так плохо.

Наш приют располагался в городе Санкт-Петербурге, в старой его части, которая так и называлась – Старый город. В то время это был мрачный, сырой, загазованный и жуткий уголок мегаполиса.

За несколько лет до моего рождения разразилась страшная война между Америкой и Европой. Она привела к тому, что вся западная часть Европейского континента и Северо-американский континент лежали в руинах и стали полностью непригодны для жизни. Радиация уничтожила последние остатки жизни в этих краях.

Огромное количество беженцев наводнили Восточную Европу и страны Азии. Миллионы людей хлынули в сторону России. Власти сначала пытались ограничивать и контролировать пропускной режим. Но когда ветры и течения с Запада стали разносить заразу войны по воздуху и течениями, заслоны рухнули. Тысячи и тысячи погибли от последствий того кошмара и продолжали погибать. Война навсегда изменила жизни всех жителей планеты Земля. Теперь не было французов или поляков, русских или англичан. Везде кругом насколько хватало взора, были люди.

Казалось, что теперь всё встанет на свои места и жизнь вскоре наладится. Но потоки беженцев не заканчивались. Радиоактивные ветры косили людей, словно пожар сено. Спустя первые десять лет после войны восемьдесят процентов тех, кто покинул опасные районы, умерли. Их дети оказались либо в их числе, либо неизлечимо больны.