С новым домом!

Думай о хорошем»

– И, значит, ты шерстишь книги в моем кабинете? – мужчина отошел от Ани на шаг и продолжил обвинение, словно зачитывал его на процессе в суде – Роешься в моих вещах? Перетрясаешь мой портфель? Может быть, ты еще и в сейф мой лазишь, пока меня нет?

Девушка ничего не ответила, подошла к письменному столу и положила на него книгу. Затем развернулась к Виталию и сделала робкий шаг в его сторону. Он не пошевелился, и девушка сделала еще шаг, остановившись на почетном метровом расстоянии от своего начальника.

– Я до глубины души благодарна вам за все, что вы для меня сделали. И я никогда бы вам не навредила – казалось, что Аня еле сдерживает слезы, ее тон был неровным, последние слова Виталий почти не расслышал – Все, что вы сказали… Кроме последнего! Все это я делала только для вашего блага.

– Лезть в личную жизнь – это что, благо? – не унимался хозяин кабинета, но, сделав скидку на состояние девушки, чуть сбавил громкость и резкость своего голоса.

– Вы стали для меня… Вы мне как отец… – после небольшой паузы ответила Аня и сгорбилась, словно уменьшилась в размерах, стыдясь своих слов.

– Что? – ошарашенный и не до конца доверяющий своему слуху, тихонько переспросил Виталий, сделав маленький шажок навстречу своей домработнице и аккуратно положив на ее плечо ладонь – Ты сказала, что я тебя как отец?

– Простите, Виталий Сергеевич… – словно очнувшись от бреда, девушка встрепенулась, смахнула с длинных ресниц капли слез и попыталась уйти, но Виталий крепко схватил ее за плечи обеими руками.

– Аня! – требовательно обратился он к ней, и девушка робко подняла на него покрасневшие глаза – Скажи мне, пожалуйста, я тебе как отец?

Не в силах отвечать, девушка быстро кивнула и обессилено упала на грудь своего начальника. Не зная, как поступить, Виталий аккуратно обнял свою домработницу и неловко погладил ее по коротким светлым волосам. По его рубашке медленно потекли горячие слезы, оставляя на хлопке еле заметные дорожки.

За три года его одинокой жизни сегодня он впервые снова почувствовал, что нужен кому-то, что его жизнь важна кому-то еще, кроме его матери, доживающей свой последний десяток лет. И от этого простого, но весомого факта в его загрубевшем сердце снова заработал уголок, когда-то вырабатывающий счастье.