На пороге великой смуты

Оглушительное хлопанье бичей, звонкие удары ладоней о ладони торгующихся до седьмого пота, кричащих, словно бранящихся, чубатых белозубых мастеров купли и продажи лошадей.

Нага поманил к себе одного из цыган:

– Вайду не видел?

– Сегодня нет, – ответил тот. – Он с вечера на Гостиный двор собирался. Дело там какое-то у него.

– Жаль, – прошептал Нага, чувствуя, как тошнота снова подступает к горлу.

– Чего жаль? – не поняв, переспросил цыган.

– Мне нужен опий, – болезненно поморщившись, сказал Нага.

 – Найди мне его.

Цыган посмотрел на его бледное заросшее щетиной лицо:

– Это не по мне. Ищи эту отраву у кого-нибудь другого.

Он развернулся, чтобы уйти, но был остановлен окриком Наги:

– Найди мне опий, я заплачу.

– Ты хочешь сказать, что у тебя деньги есть? – саркастически ухмыльнулся цыган.

– Денег нет, но есть вот что.

Нага извлёк из кармана массивный золотой перстень с крупным изумрудом и показал его цыгану.

– Ему цены нет, – сказал он. – Но я отдам его тебе за пятьдесят рублей.

Глаза цыгана алчно сверкнули, и он протянул руку:

– Дай, я покажу его кое-кому.

– Веди меня к нему, – зная цыган, возразил Нага. – Или давай деньги и неси его кому хочешь.

– Жди меня здесь.

Цыган мгновенно исчез, словно растворился в воздухе. Спустя четверть часа он вернулся с мужчиной невысокого роста, но представительного вида.

– Это ты ищешь Вайду? – спросил тот, посасывая дымок из зажатой в зубах трубки.

– Я. А что? – ответил Нага, на всякий случай нащупывая за поясом рукоять кинжала.

– А для чего он тебе нужен? – поинтересовался старый цыган, стараясь придать тону своего голоса побольше безразличия.

– Это тебя не касается, – огрызнулся Нага. – Я только ему скажу, для чего он мне понадобился.

– Ну хорошо, – согласился цыган. – Тогда покажи мне то, что ты собираешься продать или обменять на опий?

– Нет, только продать, – отрезал Нага и внимательно посмотрел в глаза старика. – Покажи мне пятьдесят целковых, тогда увидишь…

Цыган оглянулся.

Он увидел, что все его соплеменники, позабыв о делах, украдкой наблюдают за их разговором. Не сводя строгого взгляда с бледного лица Наги, он опустил правую руку в карман полушубка и извлёк из него кожаный кошель.

– В нём сорок целковых серебром, – сказал он. – Отдаю всё за твой перстень.

– Так ты же его не видел? – удивился Нага.

– Беру не торгуясь, – улыбнулся старый цыган. – Ты денег в кошельке тоже не видел.