На пороге великой смуты

– А теперь мы их сохраним, что ли? Нас всё равно здесь собрали всех, чтобы продать в рабство. А быть рабом намного хуже, чем распроститься с жизнью.

– По правде говоря, – подал голос узник из дальнего угла, – я что-то совсем не хочу помирать. И рабом ещё больше быть не хочу.

– Да и незачем! – сказал Нага, распутавшись и разрезая верёвки у своего соседа.

– Что же теперь будем делать? – спросил кто-то.

– Как что? Бежать! – ответил Нага.

– Ну, ежели так, то айда!

– Тише! – остановил ринувшихся к выходу людей Нага.

 – Выходим по одному и разбегаемся в разные стороны. Сейчас снег идёт, и он быстро заметёт наши следы.

Он первым подошёл к стене. Но она была крута и, вымокнув под таявшим снегом, сделалась скользкой. В стене не было ничего, за что можно было бы ухватиться или опереться.

Помогли освободившиеся узники. Они подсадили его снизу. Выпрямившись, Нага ухватился одной рукой за край ямы, подтянулся и другой рукой ухватился за кол, вбитый рядом с входом. Ловким прыжком он выскочил наверх…

* * *

Албасты зарылся лицом в подушку, словно желая выдавить, вытеснить из головы образ Амины.

Но воспоминания не исчезали, а лишь ускоряли свой бег, и всё новые и новые картины одна за другой, как яркие пятна, проносились перед его закрытыми глазами. Вспоминается всё, что случилось за последнее время: покойный Жарден, доверчиво смотрящий в его глаза, Амина… И он, Калык, который забавлялся всем этим. И жил с ними рядом, ел из одного котла, пил. Теперь ему в мучительном бреду казалось, будто он испортил им жизнь. Растоптал их, раздавил и уничтожил. Потом его мысли окончательно спутались, и ясным осталось только одно: Жарден убит, потому что он, Калык, предательски ударил его сзади кистенем по голове, Амина где-то скрывается, а вот Садык…

Албасты вышел из юрты. Калык умер подвешенный за шею на дереве казаками. А из него возродился Албасты – злой дух, который…

Увидев, что один из пленников, уцепившись за край ямы, пытается выбраться наружу, он, закипая от ярости, закричал:

– А ну вставайте, хорьки вонючие! Скорей, проклятые.

Рабы разбегаются, а они…

Из юрт выскочили его беспечные воины.

– Где? Кто? Куда? – растерянно выкрикивали они.

– Всех переловить, а то вас самих на кол всех пересажаю!

Сабарманы бросились отлавливать разбегавшихся узников. Тех, кого ловили, тут же избивали прикладами ружей и нагайками. Избиваемые жутко кричали.

– Вай, вай, вай! – истошно вопили они. – Аллах… Господь… Смертушки пошлите.