Зайтан-Бродяга

Без слов говорит – уходи, прячься, нельзя под открытым небом стоять, ночь на пятки наступает.

2

– Стой! Кто идёт!? – Окликнули сверху. – Назовись!!!

– Открывай! Бродяга я! – Ответ получился не особо приветливый, запыхался.

– Тут все бродяги! Ты имя назови! – Ответили с издёвкой.

– Зайтан я!!! Из посёлка мусорщиков. – Пришлось помахать рукой, и нацепить улыбку. Понятное дело, сверху её не видно, но всё же, а вдруг?

– Карлуха! – Проревели зычным басом. Ветер гудит сдувает слова, плохо слышно. – Ступай вниз, погляди, что за птицу к нам занесло?!

– Эй, наверху?! – Признаюсь, такой ответ меня удивил, озадачил.

 – Вы часом кислой не перебрали?! Открывайте ворота! Нашли время дурачиться!

– А если не откроем?! – Пробасили совсем не приветливо. – Приступом возьмёшь?! – Громкий смех вперемешку с бранью, двух, а то и всех четырёх лужёных глоток. Похоже, караульные попивают кислую, весело им. А вот мне совсем грустно. Мокро под открытым небом, ветер холодный, пронизывает до костей. Заскрипели несмазанные петли, отварилась калитка в крепких, железных воротах.

– Здорово Бродяга. Заходи. – Прохрипели из чёрной дыры. – Оружие не тащи в контору. Оставь у Носатого.

– Что за придурки наверху? – Такого (радушного) приёма, я не встречал в этом месте. Карлуха, он же Коротун, прячется в тени, с его-то ростом это не сложно. На входе не горят лампы, да и менял что первыми встречали гостей тоже нет. Не припомню я такого дня что бы менялы у входа не тёрлись.

– Привет. – Коротун добавил света в масляной лампе, вытер о штаны руку и протянул мне ладошку.

Потёртая кожаная куртка висит мешком, старые заплатанные штаны грязно синего цвета волочатся по земле. От такого убранства низкорослый приятель выглядит большим серым пятном.

– Привет. А чего темно? – Пожимая руку спросил я и принюхался. Керосином даже и не пахнет, а вот нечистотами из отхожего места и хлева разит как никогда раньше. В прошлый приход, тоже подванивало, но не так сильно.

– Не знаю. – Карлуха пожал плечами.

 – Ты проходи не стесняйся, я дверь запру.

– Ага, запирай. – Отошёл в сторону, заглянул в темноту коридора и там темень непроглядная. – Колесо крутить некому? Темно как в склепе. Ушастые подохли?

– Нет, не подохли. – Карлуха топчется на месте, потирает ладони. – Живы, крутят.

– Чего темно?

– Ты у Гундосого спроси. Это его забота лампы менять.

– Как Шванька поживает? Всё ли у неё ладно?

– Хорошо поживает. Нам с тобою так не жить.