Рабы бессмертия

Делаю уникальное предложение. Кто хочет сдаться – встает и поднимает оружие над головой, кто ранен и не может встать – ставит оружие стволом в землю, кто хочет уйти без спроса – пеняет на себя. Это территория Свободы, отныне Пепелище – наша укрепленная база. Мы будем находиться здесь столько, сколько считаем нужным, и ни у кого спрашивать не собираемся. На все раздумья даем вам двадцать минут, через двадцать минут открываем огонь по всему, что не выполняет наши требования. Время пошло.

Динамик щелкнул выключателем, оставив бойцов Долга в тягостных раздумьях один на один с собой.

По истечении двадцати минут пара бойцов встала с поднятым оружием и еще несколько воткнули автоматы стволом вниз рядом с собою.

– Стоим, не двигаемся, – приказал динамик над Пепелищем.

Два бойца в зеленых экзоскелетах, аккуратно перешагивая специально подсвеченные для них лазерной указкой мины, перетащили раненых и сдавшихся в деревню.

– Время вышло, – сказал Якорь. – Работайте, – кивнул он своим.

В туман полетели гранаты, очереди пулеметов, автоматов, умертвив не сдавшихся и добив раненых. Белый туман похоронным саваном накрыл дымящийся и разбереженный взрывами участок с обеих сторон Пепелища, скрывая от взгляда наблюдателя тайны смерти и новой жизни, захватившей управление над телом человека, заставившей четырех бойцов встать и, постояв несколько минут, подобрав оружие, двинуть неровной, ломаной походкой в сторону Янтаря. Кружащие сверху вороны, казалось, видели сквозь туман, сделав несколько кругов в высоте, они безошибочно выбрали действительно умерших и с громким карканьем спикировали на них за своим куском.

Почуявшие пиршество смерти в околице в тумане, не являющемся для них препятствием, пришли слепые псы, тревожно прядая порванными и прокусанными ушами. Часто припадая широкими мордами к земле, они переминались и поскуливали от нетерпения и опасения, вызванного большим количеством запаха пороха и крови. Наконец они выдернули одно тело, лежащее ближе к ним. Оттащив его с рыком, забирая друг у друга кровавые куски мяса, принялись разрывать его, мотая мощными шеями и клацая зубами. Еще несколько псов учуяли замершего в страхе неподвижного бойца и, рыча, одновременно бросились к нему. Крик и выстрел пистолета оборвались еще с одной жизнью.

Вздрагивая и шарахаясь собственного движения, из подлеска в точке минометного расчета вынырнуло несколько плотей.