Форпост в степи

К тому же война недалече, и трудно определить, кто вокруг околачивается – солдаты или мародеры-разбойники.

– Думаю, что дезертир ты, хамло нечесаное, – вспылил офицер. – Но ничего, в штабе мы дознаемся, что ты за птаха перелетная! Следуй за мной.

– Извиняй, твое благородие, но мне надо б домой. Прощевай и не поминай лихом.

Незнакомец повернулся к офицеру спиной и собрался уходить.

– А ну стой, собака! – взревел улан и, обернувшись, крикнул: – Эй, солдаты, сюда!

Пустив коней вскачь, отряд быстро приблизился к своему командиру.

– Этот дезертир нагл и слишком дерзок, – указал пальцем на незнакомца офицер. – Мы должны заковать его в цепи.

Путник исподлобья пристально, но без малейшего страха смотрел на окруживших его всадников.

– Кто ты таков? – еще раз спросил офицер, глядя в упор на незнакомца. – С какой части удираешь, скотина?

– Я царь рассейский. Петр Федорович! – с серьезным видом заявил мужчина.

Уланы вначале опешили, но затем дружно захохотали.

– Ты с испугу умом повредился, мужик? Да за такие слова можно не только поркой или каторгой отделаться! – сказал офицер, на лице которого, в отличие от подчиненных, не проскользнула даже тень улыбки.

– Вы ж, почитай, сами видите, кто я таков, так чего воспрошаете? – сказал незнакомец, пожимая плечами.

– Ступай за нами, мужик. – И офицер перевел взгляд на солдат: – Самохин, Никитин, свяжите его веревками, чтобы «его величество» чего-нибудь не выкинуло попутно.

Улан Самохин спешился, отвязал от седла конец повода и направился к дезертиру.

– Еще шаг – зашибу!

Улан так и застыл на месте с поводком в руках в ожидании смертельного удара, а остальные уланы схватились за сабли.

– Вяжите его, живо, – выхватив пистолет, загремел офицер. – Ежели что, я пристрелю его немедля!

Самохин робко огляделся. Увидев, что Никитин с шашкой наголо идет на мужика, облегченно вздохнул.

– Не дайте ему удрать! – целясь в незнакомца из пистолета, крикнул офицер.

Уланы пришпорили коней и направили их на бродягу: каждый попытался уколоть его своей саблей. Только офицер держался в стороне – ему было стыдно, что он побаивается этого грозного сумасшедшего, имевшего наглость назвать себя российским царем, давно умершим.

Но незнакомец не испугался наседавших на него со всех сторон улан.