По ту сторону жизни

Лёгким покашливанием прочистив горло, он спросил:

– Алсу, дорогая, почему ты говоришь таким тоном, будто умирать собралась? Ты вот что, старайся не думать о плохом! Больше думай о хорошем и надейся на чудо… Кто знает, может, оно…

– Кузьма, я уже не надеюсь на чудо, – тихо сказала она. – Я умираю, Кузьма… Альбина оставила мне немного яда, и я…

– Ты что, приняла его? – всполошился Кузьма.

Алсу промолчала, и он немного успокоился.

– Ты нашла яд, – сказал Кузьма спустя минуту, – так выброси его. Самоубийство – это грех… Бог подарил тебе жизнь, и ты должна бороться за неё до последнего!

Он замолчал, ожидая услышать жену, но она безмолвствовала.

Кузьма решил, что Алсу дремлет, и продолжал говорить тихо, нежно, прикрыв глаза и вспоминая лучшее, что было в их совместной жизни. Он говорил, говорил и говорил, поглаживая Алсу по голове, не зная, что она уже едва дышит.

Вдруг Кузьма почувствовал, что произошло нечто непоправимое. Приподняв голову жены, он встал с кровати и склонился над ней.

Лицо Алсу было пепельно-серым, дыхание едва уловимым, глаза закрыты.

Сердце Кузьмы защемило от горя. Он понял, что супруга не только нашла, но и приняла яд, и что Азат знает всё. Потому и произошло это переселение в палату к Алсу, чтобы Кузьма видел, как жена умирает! Азат хотел, чтобы его враг видел и страдал! Ведь увидеть своими глазами будет в тысячу раз больнее, чем выслушать рассказ, пусть даже самый издевательский!

Кузьма встал у кровати на колени.

– Алсу, любимая, что же ты наделала, – прошептал он со стоном.

 – Хотя, видимо, и я скоро отправлюсь за тобой следом…

Алсу приоткрыла глаза.

– Прости, если бы ты пришёл чуточку раньше, – прошептала она. – Если бы пришёл ты пораньше, то я, может быть…

Слёзы выступили на глазах Кузьмы.

– Нам всё одно не спастись, милый мой, – прошептала умирающая. – Уж лучше так, чем терпеть издевательства негодяя…

Кузьма всхлипнул. К горлу подкатил ком горечи, и он не мог говорить. В порыве неутолимого горя он склонился над женой и поцеловал её.

– Ну, вот и всё, – всхлипнула она слабо. – Всё горит и голова туманится… Прощай, Кузьма, я всегда любила и люблю только одного тебя. Я…

И тут по её телу пробежала дрожь, она дёрнулась и затихла. Кузьма в отчаянии замотал головой, слёзы заструились по его заросшим щетиной щекам. И вдруг лицо его исказилось, стало похожим на страшную злую маску. Взгляд блуждал, как у безумного и… Кузьма грузно осел на пол, лишившись сознания.