Смертный

У Юли даже есть специальный мобильник, которым она, освещая дорогу на крышу, ещё и ориентируется, куда стоит ступать (ведь в сумеречном подъезде почти не видно хлипких ступенек; а мне, кстати, совсем не хочется смотреть под ноги).

Но вот снизу злобные сторожа в подобии полицейской формы собираются догнать нашу подростковую компашку. Мы дружно бежим всё выше, добираемся до высоченного окна, у которого Юля влезает на подоконник, а остальные с восторгом смотрят, как она садится, согнув ноги в коленях, и прислоняется к стеклу, за ним только серо-зелёная мгла и ромбообразные решётки.

Сторожа уже почти проделали больше половины пути, им прямо не терпится схватить и наказать нерадивых деток.

– Не бойтесь, с нами ничего не случится! – восклицает Юлька и начинает набирать чей-то номер на своём мобильничке. А топот ног всё ближе, ближе, ближе…

Мы с замирающими сердцами смотрим на то, как девчушка слушает далёкие гудки в телефоне. А потом сторожа, отозванные внезапным звонком, торопливо убираются восвояси.

Мы сбегаем по лестнице вниз, дети радуются, что их не поймали. На выходе из подъезда Юля, задержавшись внутри темноты, оборачивается ко мне и говорит что-то приятное. Ох уж мне эти разговоры…

Молодёжь уходит куда-то в утро. Я остаюсь у кирпичных зданий, в которых словно бы нет никого. Мои сонные мысли растворяются в тусклом тумане.

Те девчонки близняшки. Однако они не одинаковые. Для меня Галя – обычная. А Юльку я люблю всей душой…

Обычная заводская смена уже заканчивалась.

Рабочие торопились покинуть вонючий цех, подсвеченный лампами под высоченным потолком; фрезерные, токарные и сверлильные станки постепенно пустели, прекращая верещать.

Один из мастеров цеха, оставшись, как оказалось, самым последним, копался в бумагах, собираясь в скором времени заслуженно попить пивка в прокуренном баре при заводской столовой.

Михалыч – а именно так звали мастера коллеги – дымил сигаретой, пытаясь сосредоточиться. Даже стричь ногти было бы сейчас гораздо интересней, чем разбираться в треклятых чертежах и прочих бумажках.

Мастер долго зевнул, а затем – резко дёрнулся от странного звука, возникшего где-то у входа в цех. Что-то словно вскрикнуло, как от неожиданной боли.

Михалыч решил поглядеть, что там такое происходит. Наверное, кто-нибудь вернулся, что-то забыл? Или уборщица пришла чуть пораньше…

У одного из токарных станков спиной к подошедшему мастеру стояло нечто полупрозрачное, напоминавшее типичного рабочего в спецовке.