Два поцелуя. И ветер. В лицо. И смех, и слёзы, и… (18+)

Постепенно нарастает, похожий на авиционный – вой и свист запущенных турбин. Явно, куда-то торопимся. Захожу за установку, чтоб из рубки не видели, и машу Сашку рукой. Кивком, когда он замечает, «спрашиваю» – в чём дело. Изображает в руке удочку и проводит рукой по горлу.

Берег давно исчез, провалился стремительно и одномоментно в яму за горизонт; туда же скоро скатится солнце. К концу часа форсированного «полёта» в сторону открытого моря «боевая тревога» вносит разнообразие в реактивное звуковое оформление. Видимо РЛС «зацепили» что-то.

Мамонту хорошо на мостике – и так в курсе всего, плюс – верхняя точка.

На горизонте уже различима разрастающаяся точка. Неожиданно – разделяется, и на гребне белого буруна одна половинка стремительно уходит в сторону. Частой дробью гулко застучало по корпусу и надстройке. Разрывов нет – пулемёт!

«Всем за броню! Левый – тридцать, дистанция – десять кабельтовых, цель – надводная быстроходная скорость – двадцать узлов, автоматы левого борта – огонь!»

Присаживаюсь за башней в выгородке погреба, подтягиваю цинки с лентами.

Каримыч нервно подёргивает стволами, ждёт команду и не выпускает из прицела еле видимое пятно. Рвут перепонки бьющие короткими, артустановки. Сквозь грохот еле слышна команда: «Дистанция – тридцать кабельтовых, отбой БЧ-2, дистанция тридцать два кабельтова».

Чужак быстрее нас уходит в сторону нейтральных вод. «…сорок кабельтовых». Ложимся на обратный курс правой циркуляцией.

«… пятьдесят… цель не просматривается».

«В отсеках и на боевых постах осмотреться и доложить!»

Вроде, никого не задело.

Почти вплотную подходим к дрейфующей моторной рыбацкой шхуне. На палубе, прямо на сетях застыли в неестественных позах пятеро окровавленных вьетнамцев.

Не высаживаемся. Обычно, – минируют. Ложимся в дрейф, смолкают турбины, будем ждать спасательный буксир с сапёрами. Отбой не дают, быстро темнеет, прохладно. Керимыч прищурил под каской и так узкие глаза – вперился в горизонт; не могу оторвать взгляд от тёмного призрака мёртвой шхуны, покурить бы.

«Команде – посменно ужинать!»

– Саня, иди, с утра ведь не ел.

– Я быстро, Керим.

В кубрике тепло и тихо. Ромка доедает молочный суп. – Будешь?

– Нет, ток макароны пока горячие.

С трудом запихиваю в себя пару ложек.

– Ты чего?

– Видал? – киваю на борт.

– Ну и… зря ты в крайности бросаешься, то «работаешь», как машина, то зацикливаешься на этом. Надо планку твоих сверхчувствительных датчиков ниже опускать.

Молчу.