Тессеракт

Как грится, я не ангел, я моряк! – он весело усмехнулся.

– Эх, всё с вами, ангелами-хранителями, понятно.

– И ещё один немаловажный аспект. Заметил, что мы с тобой внешне похожи?

– Ну да, что-то определённо есть.

– Так вот. Похожи мы не только внешне, но и внутренне, духовно то есть. Уж не знаю, кто из нас первичен, но что похожи, это факт. Делай выводы, братан.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты – это как бы я, а я, это как бы ты?

– Ну, что-то вроде того. В общем, решай сам, как ко всему этому относится.

За последние несколько дней, я узнал столько всего, что еле-еле вся эта информация ложилась у меня в голове. А если и ложилась, то постоянно норовила взбрыкнуть, и всё переворошить.

Помолчали.

– Скажи, а далеко нам идти?

– Минут двадцать, а что?

– Так почему же мы не воспользовались перемещением? Двадцать минут, это километра полтора.

– Правильно мыслишь, братан. Только вот перемещаться в Городе, без особой нужды, не рекомендуется.

– А что же так?

– Много очень тут тех, кто это умеет.

А представь, если в одно и то же время, в одно и то же место, переместятся два разных существа. Что с ними будет? Будет вместо двух организмов, один. Один, и уже не дееспособный, да и вообще уже не на что не способный, даже на дальнейшее существование. Да к тому же переизбыток ментальных волн, а попросту, магической энергии, выделяемой при перемещении, тоже нежелателен, ибо могут появиться разные неприятные явления. Фантомы истории, например.

– Что эта за фантомы истории? – Афтонгил меня прямо таки заинтриговал.

– Ну вот, недавно, Ульянов проявился, к примеру.

– Это который Ленин, что ли?

– Он самый, стервец. Как раз из вашего мира.

– И что же было?

– Да плавал тут по воздуху, нервных жителей пугал по ночам. Выл дурным голосом Интернационал. И проповеди свои читал про коммунизм. На крышу залетит, и давай вещать. А поймать его долго не могли, хитрый уж больно был. Что при жизни, что после смерти. А потом ещё стал о судьбе своей горькой, по его же словам, рассказывать.

И требовал похоронить его по христианским обычаям, в земле, то есть. Что устал он уже, бродить, призраком коммунизма, что покоя хочет и благолепия. Потом ещё вредительством начал заниматься и воровством. Ему то зачем? А туда же. Видать по привычке. Всех достал, в общем. Хотя, про упокой, и христианские обычаи, это он правильно. Негоже так…

– Да, это верно, про упокой. Не понимаю я, зачем до сих пор тело в мавзолее лежит.