Сплетение судеб

 – Теперь-то кака разница, какая у него фамилия?

– Ты того паскуду помнишь, с кем я ещё на умёте Толмачёвском бодался?

– Супостата того, что государя прилюдно лаял?

– Его самого.

– И что с того, что не запамятовал я его?

– Дык он тоже Портновым из Илецка назывался!

– Ну назывался, и что с того?

– Только он Ярёмой назывался, а этот вот висельник – Лазарем!

– Может, сродственники они. И что с того?

– Чего ты заладил – «что с того» да «что с того», – обозлился Овчинников. – Я тогда зараз усёк, что лазутчик Ярёма тот грёбаный! Сейчас вот прямо пойду, сыщу его и башку зараз отсеку по самые плечи!

– Фу, да не петушись ты, Андрюха, – поморщился Чика.

 – Его уже нет средь нас.

– Как это нет? – округлил глаза Овчинников.

– Эдак вот и нет, – вздохнул устало Чика. – Когда по нам из пушек возле Яицка лупанули, дык и не возвернулся он в войско наше боля.

– Что, погиб? – нахмурился Овчинников.

– А кто его знает, – пожал плечами Чика. – Об нём и не вспоминал боля никто. – Даже вон ты, атаман войсковой, и то только сейчас от меня услыхал, что нету казака в войске!

– Ладно, айда дрыхнуть, – буркнул пристыжённый Андрей.

 – Эх, жаль, что я тогда его сабелькой не обезглавил и в лапшу не искрошил.

Глава 2

Много гостей съехалось на торжества по случаю годовщины коронации императрицы. Улица и двор у губернаторского дома не могли вместить экипажи, которые доставили на бал господ.

По личному приглашению генерала Рейнсдорпа пришёл и Александр Прокофьевич Артемьев со своим управляющим Безликим.

Огромные залы наполнились шумом, а по блестящим от воска полам расхаживали гости в лаковых туфлях, в шёлковых чулках, в расшитых бархатных кафтанах и белых париках. Со всех сторон слышалось шуршание шёлковых шлейфов дам, которых сопровождали важные кавалеры.

Торжественный приём затянулся до ночи, столы ломились от яств, выпитое вино побуждало к танцам и играм. Здесь были роскошь и изобилие, шум и веселье, музыка и танцы…

Граф Артемьев, изболевшаяся душа которого не воспринимала веселья, с Безликим, майором Курбатовым и капитаном Бурцевым перешли из танцевального зала в библиотеку.

Здесь, опустошая бутылки выдержанного вина, вели непринуждённую беседу. Глаза искрились, лица раскраснелись, беседа лилась живо и легко. Громче других разглагольствовал уже изрядно подвыпивший Курбатов. Положив ногу на ногу, майор оживлённо рассказывал различные истории из военной жизни, которые он считал крайне смешными и вполне уместными.