Сплетение судеб

 – Прости, ежели что было между нами не так!

В крепостные стены вливались отряды пугачёвского войска, сметая всех, кто ещё осмеливался хоть как-то сопротивляться. Сыпавшийся из комендантского дома град пуль валил всадников, которых возглавлял атаман Андрей Овчинников.

Войско дошло до комендантского дома и окружило его. Три раза шли в атаку и три раза отступали.

– Сено тащите, дурни! – орал, надрывая глотку, Иван Зарубин-Чика. – Всех спалим зараз, чтоб не мучались!

К нему подскакал Давилин и, пересиливая стрельбу, крикнул:

– Ванька, не смей жечь избу эту! Государь повелел, кто в ней заперся, – зараз живыми взять, чтоб суд опосля чинить над ними за ослушание!

– Но-о-о…

– Пётр Фёдорыч осерчает, коли ослухаешься! От пожара вся крепостица зараз воспылает, и людям здешним жить негде будет!

Пошли на штурм в четвёртый раз.

Коменданта Веловского и его супругу с дитём подвели к восседавшему на коне «ампиратору».

– Этих супостатов повесить, – указал на майора и его жену Пугачёв. – И этого тожа. – Он кивнул на оставшегося в живых после штурма молодого офицера. – А мальчонку не троньте. Он ещё не разумен, чтоб за родителей безмозглых ответ держать.

– Жену не тронь, кровопивец! – закричал в отчаянии комендант, уводимый казаками на казнь. – Она-то что тебе сделала?

– Муж да жена – одна сатана, – ткнул его кулаком между лопаток Давилин. – Зато на небеса сообча вознесётесь и возрадуетесь там перед ликом Христовым.

– Люди! – обратился тем временем Пугачёв к населению Рассыпной. – Слухайте меня и на ус мотайте! Я, государь ваш Пётр Фёдорыч, дарую вам жизнь и свободу. Живите и радуйтесь. Но ежели кто из вас супротив меня, ампиратора вашего, идти возжелат, того ждёт то же, что и тех вон висельников!

Люди повернули головы в том направлении, куда указывал «перст государя», и с ужасом увидели дёргавшихся в агонии Веловского и его жену. Палач Бурнов тем временем набросил петлю на шею дрожавшего как осиновый лист молодого офицера.

Столы накрыли на улице, как и в Илецком городке. В покорённой крепости царило веселье. Государь чествовал своих офицеров и воинов. С потемневшим лицом сидел Пугачев среди пьяной компании сподвижников, наполнял чаши, высказывал поздравления.

– Чего не весел, царь-государь? – воспользовавшись уходом Овчинникова, пересел на его место, по правую руку от Пугачёва, Егор Бочков.