Сплетение судеб

– Дык… – Пелагея непонимающе посмотрела на полное безразличия лицо «юродивого», потом перевела взгляд на вытянувшееся лицо Нюры, словно моля её о поддержке. – Дык давеча ты сам вещал у избы атамановой, что возвернуть девочку надо. Симонову, коменданту!

– Вот и вертайте её коменданту, ежели надо, – снова обхватил голову Барков. – Я ни о какой девочке знать ничего не знаю.

Пелагея моргала и ловила ртом воздух, как выуженная из реки и брошенная на берег рыба. Её убогий ум никак не мог понять, что происходит.

– Ярёмушка, милай! – всплеснула руками Нюра. – Неужто ты сызнова в ум возвернулся?

Барков взглянул на неё удивленно, как будто только что увидел.

– Об чём ты, Нюра? – спросил он и, словно пробудившись ото сна, осмотрелся. – А что мы тут делаем?

– О Господи! – закрестились поражённые казачки. – Спаси и помилуй нас!

Барков встал, ещё раз оглядел кладбище и нахмурился:

– Что-то не припомню я, чтоб кого хоронить али поминать собирался?

– В ум вошёл, о Господи! – воскликнула счастливая Нюра.

– А девочка как же? – всё ещё «блуждала» в догадках Пелагея. – Дык ты ж говорил, что девочку возвернуть надо б, а не то Господь на Яицк свой гнев обрушит?

– Это не он, а сам Господь его устами молвил, – улыбнулась сквозь слёзы Нюра. – Иди и сделай, как Ярёма вещал в беспамятстве. Видишь, чудеса какие? Он ведь про девочку знать не знат, а говорил об ней, будто…

– Айдате зараз вместе за ней, – не дал ей закончить Барков.

Они остановились у калитки дома Коноваловых.

– Сейчас я, – сказала Пелагея, оставив «гостей» во дворе, а сама поспешила в избу.

Через пару минут она появилась на крыльце с встревоженным лицом и трясущимися руками.

– Чего одна? – спросила Нюра, не заметив, как сильно изменился в лице Ярёма.

– А нету девочки-то, – развела удручённо руками Пелагея.

– Как, говоришь, назвался? – нахмурилась Нюра.

– Микитой Караваевым.

– Чтой-то я не припомню эдакова.

– Да он не здешний, а с Лямбурга. Ещё, помню, Егорка Бочков сказывал, что этот Микита зараз девочку к нам в Яицк «погостить» отряжал.

«Никита Караваев! – обожгла мозг Баркова тревога. – Так и есть.