Отличник милиции

Зимин, наконец, решился и подошёл к Лизке поближе – те же худенькие плечи с острыми ключицами, тот же жёлтый от никотина безымянный палец на правой руке. Внимательно присмотревшись, Зимин заметил на правой стороне лица небольшую ссадину.

«Ударил, похоже, левша. Но оставим это для судмедэксперта», – решил Зимин и заглянул на кухню к Амелину.

Амелин копался в мусорном ведре.

– Вот, видишь Серёга, «мусор» в мусоре роется, – пожаловался он Зимину.

– Что поделаешь, Саныч, работа у нас такая, – посочувствовал ему Зимин,

– сами выбрали.

– Это точно, – согласился Амелин. – Какой же это по счёту эпизод – пятый?

– Пятый, пятый и по-прежнему ни зацепок, ни следов. Одни приметы и то сомнительные, – посокрушался Зимин.

– Да, по этим приметам можно пол города посадить, – произнес Амелин.

– Есть след, – услышали они радостный возглас Величко из коридора. – Вот, смотрите на платье у Лыковой, чей-то отпечаток ноги. Каримов, подойди сюда, сделай несколько снимков, – распорядился Величко.

Эксперт начал деловито прилаживать фотовспышку к «Зениту».

– Это след правой ноги, хорошее, кстати, качество, – прокомментировал довольный эксперт. – И рисунок подошвы хорошо просматривается, похоже на

новые кроссовки, но это и не совсем хорошо, не будет видно индивидуальных особенностей.

– Преступник по трупу ходил, что ли, – вслух предположил Зимин. – Постойте, мне кажется, этого следа раньше не было, когда в дом заходили.

– Подождите, мужики, не фотографируйте, – виновато промямлил Амелин.

– Всё-таки я сниму это для истории, – ехидно рассмеялся Каримов и щёлкнул затвором фотоаппарата, не обращая внимания на укоризненный взгляд Амелина.

– Ты что, Амелин, совсем свихнулся, – не на шутку рассердился Величко.

По его погасшему взору было видно, что он сильно разочарован потерей такой улики.

– Иван Иванович, не смог я перепрыгнуть через неё, – начал оправдываться Амелин.

– Я тебе дам растопырь, – продолжал возмущаться Величко. – А если бы промолчал, представляешь сколько пришлось бы лишней работы сделать.

– Но я же сказал!

– Твоё счастье, Амелин, – медленно остывал Величко, – но всё равно, рапорт я на тебя прокурору напишу. Вы опера совсем обнаглели. И вообще, это плохая примета, Амелин.