Фига из будущего

Дело в том… Подожди, не перебивай… Меня обворовали. Вещи пропали… и деньги. Практически всё. В милицию идти глупо… Но я позвонил другу – он примет. Так что, Катюша, извини – не привык быть нахлебником. – И организатор свалившегося на Катю счастья стал собираться.

Слёзы навернулись на большие Катины глаза, губы затряслись, грудь стала часто вздыматься, и она наконец разрыдалась. Плакать женщины любят и умеют по поводу, а чаще – вовсе без него. Слёзы счастья и радости чередуются со слезами обиды и несправедливости.

Редко плачут от горя, а уж не дай бог настоящая беда – тогда не до слёз. Беда выжигает чувства, и плакать, поливая всех слезами, не может в таком состоянии никто.

Катя плакала от обиды, что не вредно, а даже полезно. Она не уговаривала нового друга. Гордость была чертой, отличающей её от многих женщин. Она жалко смотрела на любовника брошенным ребёнком и, размазывая тушь по щекам, тихонько икала. Потом поднялась, прошла в прихожую и, вернувшись, протянула свёрток.

– Возьми коньяк… хороший.

И ещё… Знаю, не возьмёшь… но всё равно. – Она полезла в кошелёк, выудила из него всю наличность и, не глядя в глаза тактичному и честному квартиранту, протянула деньги.

Давид очень грустно улыбнулся, отвёл руку с деньгами в сторону и прижал плачущую женщину к своей мощной молодой груди. Дождавшись, когда всхлипы и передёргивания тела остановятся, он прошептал хозяйке на ушко:

– Хорошо, милая, я останусь. Я не думал, что тебе это так важно.

– Важно, очень важно.

 – Катя обхватила Рома за плечи, поднялась на цыпочки и запричитала, глядя ему в глаза:

– Важно, любимый, мой хороший… Ой как важно… Ничего – поживёшь пока, а там посмотрим. Вдруг всё образуется. А деньги… Деньги – ерунда, у меня на первое время есть. Я подкопила немного. Хочешь – возьми сколько надо. Вот! – И она открыла свой схрон мужчине, которого знала менее суток. Да… волшебная сила любви и прекрасная душа одиноких женщин нашей азиатской, не познанной до конца страны становятся часто загадкой для умных, находкой для жадных и добычей для негодяев.

Давид разыграл комедию для полной легитимации, как ныне модно говорить, своего положения квартиранта. Он якобы не хотел быть обузой, но его уговорили! План сработал.

Коньяк пригодился. Они сидели на диване. Играла тихая музыка. Звуки исходили из большого двухкассетника, купленного Катей давно по случаю у моряка, приехавшего в отпуск. Они пили коньяк и закусывали шоколадом.