Димитриос Ништяк из тотема Совы. Героическая фантастика

С ними ты будешь кумиром женщин, ибо удовольствие от соития увеличится многократно и для тебя, и для них! – он протянул ладонь, на которой лежало три костяных шарика величиной с горошину, – Себе я уже вживил, и испытал три дня назад. Замечательно!

Дмитрий слышал об этом раньше, но охоты подвергать себя такой вивисекции не испытывал.

– Покажи, как это выглядит в натуре! – попросил вернувшийся Феликс.

Сарух, не стесняясь, сбросил набедренную повязку. Его член, действительно, украшали перекатывающиеся под кожей шары.

Феликс завистливо засопел:

– Слушай, Сарух, сделай мне!

– Но у тебя нет вина, чтобы расплатиться со мной!

Феликс загрустил.

– Вино у меня уже было на этой неделе… Может быть, поверишь в долг?

– Нет, в долг не могу. Давай так: как только у тебя будет вино, сразу сделаю!

– Что ж, ладно…

Поболтали ещё немного о бабах – о чем другом могут говорит молодые, здоровые мужики!

Прозвучал гонг, и все, кроме Дмитрия, пошли на тренировку. Глядя им вслед, он думал, что ему повезло с товарищами.

Будет, на кого положиться в грядущих странствиях и битвах.

Вечером, получив кувшин у повара, устроился ждать Брунгильду. В сумерках перед отбоем она пришла, деловито сбросила платье, села на пятки рядом. Её обнаженное, щедро вылепленное тело круглилось заманчиво, тени интригующе подчеркивали выпуклость грудей, впадину пупка, стройность бедер.

– Салют, Димитриос!

– Салют, Брунгильда!

– Ты красивый, гладиатор, и совсем поправился! Мне повезло сегодня!

– Выпей со мной, о прекрасная дочь северных лесов! – галантно предложил Дмитрий.

– С удовольствием, мой герой! Ценю твою щедрость! – она приняла кувшин и надолго припала к нему.

Затем, придвинувшись ближе, провела пальцами по шраму.

– Знаешь, когда Креон нанес эту рану, мне стало так жалко! Ведь из всех наших я не познала только тебя! Но, слава богам, ты поправился, и теперь мы сольемся в блаженстве! Вся ночь у нас впереди! Я хочу тебя, Димитриос!

Но, то ли от перенесенной болезни, то ли от шока, полученного на арене, произошла осечка.

Слегка шевельнувшись, источник радости принял полумягкое состояние и нипочем не желал твердеть. Не помогли даже молитвы, вознесенные Брунгильдой Венере, Аполлону и Тору.

– Не знаю, что и делать! – озабоченно воскликнула она, – Может быть, ты меня не хочешь? Я тебе не нравлюсь?

– Хочу, моя золотоволосая Валькирия! Только что-то во мне ослабло, гм… Ты должна мне помочь.