Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман

– О, да ты в рифму заговорил! – рассмеялся хозяин, – Сии вирши надо будет записать!

Даила озадаченно почесал затылок:

– И в мыслях у меня не было никакого вольнодумства! А Вы ножки-то, ставьте в тазик!

В теплом халате, с ногами в горячей, насколько можно терпеть, воде с горчицей, Леонард пил чай с малиновым вареньем и ромом. Пылал, постреливая березовыми дровишками, камин, наполняя комнату сухим приятным теплом. Уютно тикали часы на камине. Насморк дрогнул и начал отступать, не в силах противостоять превосходящим силам противника.

У дверей позвонили, и Данила впустил поручика Михайлова.

– Ага, вернулся! – загромыхал он радостно, – А с ногами что? Рюматизм?

– Да нет, Саня, насморк. Садись, выпей со мной чайку! – пригласил его Леонард.

– Насморк в носу, а ты ноги паришь? – гулко захохотал товарищ.

Отсмеявшись, Александр сел, принял чашку. Зачерпнул ложечкой варенья из вазочки, поморщился:

– Переварено! Вот, я тебе пришлю своего, Ненила варила – объедун и благорастворение воздухов!

– Гран мерси! – поблагодарил друга больной, незаметно отодвигая в сторонку драгоценное варенье, – А как, кстати, у тебя с Ненилой после того случая? Ты мне не рассказывал!

– О! Твоя идея насчет шелкового белья! Заказ только через десять дней исполнили, и все десять дней моя дулась, несмотря на пряники.

Зато уж, когда бельё принесли – смягчилась сразу, аки воск от лица огня! Час целый перед зеркалом вертелась, а я, глядя на такую красоту, слюнями истек. Допустила до себя, ага! Шутила, что за такой подарок она мне авансом ещё половинку измены прощает! Теперь живем душа в душу.

Леонард хрипло захохотал, едва не расплескав чай.

Александр придвинулся ближе и спросил вполголоса:

– Слушай, Лёня! Тут такое дело… Ненила хочет еться с презерватифом, по благородному, значит. Запало ей, понимаешь? Ты их где покупал?

– Да в немецкой аптеке! – удивился Леонард, – На Кузнецком Мосту!

– Был я там! – огорченно ёрзнул на стуле Михайлов, – Нету у них! Говорят, кто-то весь запас скупил, целый город без презерватифов оставил, а новый завоз не раньше декабря.

У тебя не найдется ли?

– Ну… могу дать… один, – неохотно протянул наш герой-любовник, которому сии предметы были дороги, ибо без них, как мы помним, Ванда Леопольдовна не давала.

– Выручи, а? А то не хочет Ненила быть в постели крестьянкой, хочет быть благородной мадамкой!

– Каламбур! – хихикнул Леонард и полез в шкапчик.