Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман

Плакаты с изображением… моряков? Да, конечно, это были моряки, судя по рубахам с широкими синими воротниками и бескозыркам с ленточками. В гавани стояли корабли. Серо-стальные, явно не деревянные, огромные даже с высоты птичьего полета, они поражали воображение, и как корабли воспринимались только потому, что некоторые из них двигались. И ни одного парусника!

«Пароходы!» – понял поручик, закладывая вираж и снижаясь, чтобы приземлиться на пляже в паре верст от порта, – «Надо же, а я и не знал, что они такие здоровенные бывают! Но, откуда?»

Земля плавно приближалась.

Вот и пляж, кромка прибоя. На воде – радужные разводы нефти. И ни души: ни гуляющих, ни купальщиков, ни рыбаков…

Приземлился, пропахав ногами песок на пару саженей. Тут же, откуда ни возьмись, подбежали трое военных с короткими ружьями без прикладов наперевес.

– Стой, руки вверх! – угрожающе заорал один из них.

Леонард покорно поднял руки. Его сноровисто обыскали.

– Так, гражданин, пройдемте. Расскажете, как Вы в запретную зону залетели и по чьему заданию.

Онищенко! Подбери дельтаплан! – властно распорядился потный офицер.

Леонард замешкался и сразу же больно получил стволом ружья по спине.

– Но, позвольте, господин офицер! – возмутился он таким обращением.

– А-а! Вот кто к нам пожаловал! Из этих, значит, из белых! – радостно заулыбался офицер, – Господа-то все в Париже!

«Почему – господа в Париже?» – не понял Орлов, – «И, из каких-таких, белых?»

Вдруг все расплылось перед глазами и он проснулся.

Как и в прошлые разы, сон не размазался, не улетучился бесследно. Все детали были отчетливо отпечатаны в памяти. Поворочавшись, поручик встал, запалил свечу, и, шаркая шлепанцами, пошел в кабинет. Там он подробно записал содержание своего сновидения, а заодно – и три предыдущих. Зачем он это делает, Леонард не знал.

«Точно, надо к доктору сходить… Пароходы, надо же! Да и вообще, чудно!» – неуверенно усмехнулся наш герой, укладываясь досыпать.

Два дня поручик сидел дома, лечился домашними средствами.

В полк послал письмо, объяснив, что нездоров. На всякий случай вызвал околоточного доктора – Илью Игоревича. Эскулап осмотрел язык и горло, оттянул веки. Уютно сопя в бороду, выслушал деревянным стетоскопом грудь.

– Очень крепкий организм у Вас, Леонард Федорович! – улыбнулся он, вертя пальцами на кругленьком животике, – Насморк – ерунда, пройдет! Надобно прикладывать на ночь французский горчичник на воротниковую зону.